— На разговор с родителями не больше десяти минут. Потом снова приходишь ко мне! — хочется спросить, а что мешает ему самому прийти за мной, когда будет нужно? Вдруг он будет разговаривать с какими-нибудь серьёзными людьми, которых, здесь не так уж мало, а вернее тут сплошь серьёзные люди и я должна буду…
— Дарина? — от тихого маминого голоса щемит сердце. Поворачиваюсь к ней и вижу как она смотрит, не на меня. Мама очень внимательно смотрит на Аскарова.
— Мама. — я не выдерживаю, первая бросаюсь в объятия родительницы. Внутри меня целая буря эмоций, и я даже всхлипываю, но вовремя останавливаю себя. Плакать нельзя. Нельзя быть столь сентиментальной, тем более показывать это людям. Нужно держать себя в руках. — Я так рада тебя видеть!
— Как ты, дочка? — мама, спрашивает не строго, но и теплоты в голосе её нет. Неужели она по-прежнему зла на меня?
— Всё хорошо. — папа за руку приветствует Демида. Они обмениваются парой фраз и папа идёт в мою сторону.
— Дочка?..
— Папа, всё хорошо. — во взгляде папы читаю его беспокойства.
Более неловкой ситуации сложно себе представить. Мне кажется я никогда не чувствовала себя настолько потерянной.
Чувство неловкости не отпускало. Мне хотелось столько всего сказать своим родителям, и в то же время, я не могла подобрать слов.
Я с родителями отошла в сторону. Ближе к зоне отдыха. Там несколько великосветских дам, вели беседы, но мы не претендовали на их общества. Мама держала меня за руку, я улыбалась родителям, хотя между нами был только лишь зрительный контакт. Скорее всего со стороны мы выглядели просто взволнованными. Прошло какое-то время, и я поняла, никто из присутствующих не обсуждает нас. Меня никто не обсуждает. Да, несомненно, я ловила на себе взгляды, но в них читался разве что только интерес.
Я была в этом обществе новым человеком. Меня никто не знал. Хотя…
— Михаил, боже, это вот такая у тебя красавица дочь выросла? — солидный мужчина, что подошёл к нам, казался мне смутно знакомым, но я никак не могу вспомнить, где его видела?
— Альберт, рад. Очень рад — папа искренне улыбнулся седовласому мужчине. — Помнишь какой была, да?
— Разумеется. Егоза такая. На новый год, когда ей подарок не понравился, она меня укусила за бороду. — я впадаю в ступор и, кажется, краснею.
— Мне было шесть! — улыбка, как-то сама собой расцвела на моём лице. Я вспомнила этого мужчину. Он был дедом морозом на детском утреннике. Не помню, что случилось с настоящим. Я сейчас имею в виду того, кто должен был исполнять роль Деда Мороза. Я вообще не помню подробностей, знаю только то, что из мешка “дед мороз” достал совершенно не ту куклу, которую я хотела. Я очень разозлилась и достаточно хорошо тогда зубами вцепилась в бороду “Деда”. Меня еле оторвали тогда от него.