Демид не делал мне больно! Да, его движения резкие, грубые.
Аскаров очень быстро находит губами набухшую, возможно, от испуга горошину на моей груди и начинает втягивать её в свой рот. Чувствую, как его язык порочно обводит сосок, а затем, он начинает посасывать его, кусает и тут же зализывает укус.
Страх отступает на второй план. Голова немного начинает кружиться, разум окутывает пеленой. Мужчина снова запускает руку мне в волосы, на этот раз он не причиняет боли, но также, сжимая пряди, наклоняет мою голову так, как ему нужно. Открывает доступ своим губам.
Сейчас он целует, где-то за ушком, и языком цепляет мочку моего уха.
В этот момент меня словно током ударило. Мелкие разряды где-то от шейного отдела позвоночника и до самой поясницы, щекоча, пронеслись настолько стремительно, что я едва не задохнулась. Как-то очень резко, все эти импульсы свернулись в комок, где-то внизу живота, и с этого момента, я уже даже мысленно не сопротивлялась!
Как бы то ни было, Аскаров мой муж. Он прав, у нас брачная ночь, и он имеет право на неё так же, как и я. Зачем сопротивляться и строить жертву? В конце концов, Демид, не говорил мне прямо о том, что наш брак будет фиктивным. Да, пока всё не всё однозначно, и я очень многого не понимаю, поэтому решаю, что пока оставлю всё как есть. То есть, доверюсь рукам мужчины, хотя и не скрою, запах алкоголя, вперемежку с табаком хоть и не противен мне, но всё же осознание того, что Аскаров нетрезв, меня довольно сильно смущает.
Мне хотелось немного медленнее.
Всё же свой первый раз, я себе представляла иначе. Но Демид слишком резко стянул с меня нижнее бельё, чулки почему-то не тронул. Платье уже полностью болталось на пояснице, лично мне оно очень мешало, но, кажется, моему мужу было плевать!
Он и сам не удосужился до конца раздеться, но я не особо соображала. Уверена, если бы движение Демида были не столь хаотичны, я бы полностью потерялась и упустила тот момент, когда он, спустив свои штаны прямо вместе с трусами, практически лёг на меня и приставил крупную, горячую головку члена к моему лону.
Резкая боль обожгла низ живота. Мышцы на пояснице стали словно каменными. Мне даже дышать было сложно, а вернее, какое-то время и вовсе не получалось сделать ни единого вздоха.
Самое ужасное из всего было то, что мой муж не считал нужным обратить внимание на моё состояние. Хотя я видела, Демид сам потерял себя. Он бормотал что-то невнятное, его мышцы были накалены, и почувствовав его внутреннюю дрожь, я понимала, а точнее, видела, что это его животная страсть, полностью им овладела.