Блять. Он одной рукой может разнести это место к чертям собачьим. Бармен встревоженно смотрит на нас, но не подходит. Я вообще полагаю, что он уже вызвал охрану.
— Кто ты, черт возьми, такой? — ругается парень, поднимаясь на ноги с помощью друга.
— Ее отец. Еще вопросы?
О! У меня сейчас их дохрена!
— Отлично. Тогда держите свою дочь под замком, а не по барам ищите.
Парень огрызнулся в последний раз, и они с другом поспешили выйти. А вот Волков остался стоять у меня за спиной, продолжая нервировать своей опекой.
Рядом со мной ложится пятитысячная купюра, которой хватило бы купить целую бутылку говеного виски, а он ее швыряет всего за пару стопок.
— Эй… — начинаю возмущаться я.
— Уходим, — спокойно и жестко обрывает меня Петр, заставляет встать и идти за ним.
Будь я умнее, я бы не считала его красивым. Я, конечно, благодарна и все такое, что он заступился за меня, но это не повод ломать мне планы на сегодняшний вечер.
Хотя он пришел! Это уже подарок на день рождения, помнит Волков о нем или нет.
У выхода из отеля я торможу и заставляю его остановиться.
— Знаешь, это очень странно, что ты продолжаешь находить меня каждый раз, когда я пытаюсь отделаться от тебя.
— Не пытайся, — коротко бросает он и жестом просит швейцара подогнать его внедорожник.
Что? Этот пижон еще и припарковаться успел? Не сильно то он ко мне спешил.
— Ты напрягаешь, — сообщаю я, планируя перейти к следующей теме. — Я остаюсь.
— Ты едешь домой.
Он говорит так тихо, что я еле услышала его.
Но он понятия не имеет, какую революцию я для него подготовила.
— Ты едешь домой без меня, — стараюсь говорить это так же невозмутимо, держаться холодно, даже надменно, но кажется у меня хреново получается.
Волков не обращает внимание на мои слова. Ему подгоняют машину, он за руку затаскивает меня на пассажирское сидение, пристегивает ремень, и ему совершенно насрать, что я кричу, вырываюсь, царапаюсь.
Этот козел даже ухом не ведет!
Но больше всего злит, что никто из отеля не пытается помочь. Не вмешиваются, не вызывают охрану, полицию… Всем насрать на меня! Завтра же напишу на них жалобу.
Я скрещиваю руки на груди и из-под бровей слежу, как Волков обходит спереди машину и садится за руль.
— Ты не имеешь права вот так врываться в бар и забирать меня домой, — начинаю я, как только мы отъезжаем от отеля. — Ты. Мне. Не. Отец! — добиваю я.
— Верно. Я твой опекун. Поэтому ты будешь меня слушаться, как отца. Закрыли тему.
Волков даже не повернулся, а мне так хотелось прочитать его эмоции, когда он услышит следующее:
— С сегодняшнего дня ты мне никто, — пропела я, достала паспорт и сунула ему под нос. — Сегодня мне исполнилось восемнадцать! Свободен!