— Будет больно? — жалобно спросила я.
— Немного. В самом начале. Потом будет очень хорошо.
— Но не с ней, — прогремел голос от распахнувшейся и ударившей в стену двери.
В проеме стоял Волков собственной персоной.
— Как?.. Как ты здесь очутился? — пролепетала я, но меня никто не слушал.
Петр сграбастал парня и отшвырнул от меня так сильно, что тот чуть не обмочился от страха. Он даже выбегал из комнаты как был голышом, не прикрывая своего поникшего члена.
Я, потрясенная и возмущенная до глубины души вмешательством опекуна в мою частную жизнь, даже забыла прикрыться.
— Ты не имел права, — дрожащим голосом проговорила я. — Какого хрена ты явился ночью?
— Ты закончила гимназию и сейчас едешь домой. Со мной.
— У меня нет дома! — выкрикнула я, вскакивая с кровати. — Ты позаботился, чтобы я была бездомной, бомжихой, которой некуда возвращаться. Доволен? Именно об этом просил тебя папа, когда составлял на тебя бумаги? Просил сделать меня самой несчастной на свете?!
— Ты пьяна, — устало произнес он, снова снял с себя рубашку и кинул мне. — Прикройся и собирайся. Мы уезжаем.
И он вышел, оставив меня в чужой комнате, абсолютно голую, злую и сжимающую его рубашку в дрожащих непослушных руках.
Глава 2. Мне 18 10/01+
Глава 2. Мне 18
Ничего не изменилось!
Господи, какой же наивной дурой надо быть, чтобы верить, что гимназией все закончится! Только я могла на такое купиться!
Идиотка!
Сумасшедшая мечтательница!
Курица, вот кто я!
В тот вечер он доставил меня в свой дом и оставил там на попечение экономки, которая следила за каждым моим шагом и докладывала ему.
Стала ли я свободнее?
Нет!
Держать меня пленницей стало у Волкова традицией. Я редко видела его дома. Он пропадал на работе, уезжал в продолжительные командировки, но всегда, всегда появлялся там, куда я сбегала от навязчивого контроля экономки.
Стоило только устроить себе маленькие каникулы, как Волков нарисовывался собственной персоной, распугивал всех и утаскивал меня домой.
Если я дома собирала вечеринку, то опять появлялся он, отбирал весь алкоголь, закрывал его в баре и выставлял нам лимонад и эклеры.
Чтобы не позориться, я перестала звать немногочисленных друзей в дом. Так их вообще не останется, с таким то добросердечием Петра Дмитриевича.
Я перестал спрашивать его, почему он появился в самые неподходящие моменты. Волков считал их самыми подходящими. Мне оставалось только выяснить закономерность и как он, черт побери, с такой точностью отыскивает меня, куда бы я не заныкалась в этом сраном городе?
Ладно бы город был маленьким! Так ведь многомиллионная столица! И он все равно меня находил, как ищейка.