Девочка направляется к дому, но мальчик крепче сжимает ее руку и стоит на месте.

— Я хочу к папе, — жалуется она.

— Тебе туда нельзя, Лил, — голос мальчика звучит сердито, но не на сестру.

Он успокаивающе поглаживает ее руку большим пальцем, и я чувствую острый укол зависти.

— Давай погуляем, — бормочет он и поворачивается в сторону моего укрытия.

Я прячусь обратно, стараясь казаться как можно меньше, обхватив руками колени. Когда мальчик с девочкой проходят мимо, он замечает меня краем глаза. Он замирает на месте и уставляется на меня.

Когда я встречаюсь с ним взглядом, его удивление сменяется пониманием. Он прекрасно знает, что значит сидеть на корточках в грязи возле наркопритона.

Он бросает взгляд на дом, а затем снова на меня.

— Ты ждешь маму или папу?

Он думает, что мама внутри с остальными взрослыми, которые принимают наркотики. Мне слишком стыдно сказать ему, что она получила то, что ей было нужно в этом доме, уже очень давно.

А потом она уехала и бросила меня здесь.

Когда я не отвечаю, он говорит:

— Тебе не стоит здесь сидеть. Пойдем с нами на задний двор.

Мои руки сильнее сжимают колени. Это место наводит ужас, и этот ужас становится только сильнее, если я не буду сидеть прямо здесь и ждать маму. Она вернется. Онадолжна . Хотя с каждым холодным, одиноким часом это кажется все менее и менее вероятным.

— Я хочу к папе, — капризничает девочка.

Мальчик так крепко сжимает руку сестры, что его костяшки побелели, а темные глаза кажутся жесткими и сердитыми. Он делает небольшой, успокаивающий вдох, прежде чем сказать сестре с напускной жизнерадостностью:

— Помнишь тот ручей за деревьями? Пойдем поищем рыбу.

Уловка срабатывает. Лицо его сестры светлеет.

Мальчик поворачивается и дарит мне такую же улыбку, но я вижу, что она не настоящая. Что бы ни грызло его изнутри, что бы он ни скрывал от сестры, это его раздавливает. Он ненавидит находиться здесь так же сильно, как и я.

— Пойдем с нами. Тебе понравится на ручье.

— Я останусь здесь, — говорю я им.

— Почему? — спрашивает девочка капризным тоном, горя желанием поскорее добраться до ручья, раз уж брат заманил ее туда.

— Не твое дело, — я отворачиваюсь и еще крепче обнимаю колени.

— Ну и ладно, — девочка вырывается из руки брата и мчится через задний двор.

— В воду не лезь! — кричит он ей вслед.

Мы слышим, как ее удаляющийся голос доносит в ответ:

— Не буду!

Мальчик подходит ко мне и садится на корточки. Я машинально отстраняюсь назад.

— Я Дамиано. Как тебя зовут?

Вблизи мальчик оказывается еще красивее, чем показалось на первый взгляд. У него густые ресницы и красивые темные брови. У него четко очерченная челюсть, которая станет еще выразительнее, когда он подрастет. Его голос уже взрослее, чем у мальчиков моего возраста. Но больше всего меня завораживают его глаза. Они мрачные и слишком мудрые для его лет. Я смотрю на него с настороженностью и, наконец, отвечаю: