— Привет, любовь моя, — он усмехается.

Я сажусь и ищу глазами часы на каминной полке.

— Черт, я так устала, просто хотела прикрыть глаза на минуту. Который час?

— Тш-ш, — он снова усмехается и проводит ладонью по моей руке. — Это неважно. Планы на вечер меняются. Я все равно не хотел подвергать тебя допросу этой оравы проходимцев, ты выглядишь измотанной, Вайолетт.

А ведь мне полагалось уже вовсю собираться. Я снова ложусь и делаю вдох, разглядывая мягкие тени от лампы на потолке гостиной.

— Так и есть, — признаюсь я. — Тяжелая выдалась неделя в отделении, да еще и Холли фонтанирует энергией. Мне нужно всего пять минут, и я пойду в душ. Предупредишь их, что мы опоздаем на час? — бормочу я, зевая.

Роуэн качает головой и наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы.

— Нет, у меня есть идея получше.

Он встает и уходит на кухню. Я оборачиваюсь, пытаясь понять, что он задумал, и протираю уставшие глаза ладонями, заставляя себя найти силы подняться.

Я люблю сестринское дело. Это самое важное в моей жизни, если не считать Холли, но бывают дни — и даже недели — когда становится чертовски тяжело. По правде говоря, меньше всего на свете мне хотелось идти в бар с толпой народа сразу после смены, но я бы сделала это ради человека, который раз за разом доказывает свою преданность мне и дочке.

Через несколько минут Роуэн возвращается с бокалом красного вина в одной руке и бутылочкой кокосового лосьона в другой. Он достает телефон и включает кантри-плейлист — достаточно тихо, чтобы мы могли разговаривать.

Я улыбаюсь ему.

— Вино и лосьон? Становится интересно. — спрашиваю я с легким смешком.

Он лишь усмехается, подходит к креслу с высокой спинкой перед камином и садится, поставив бутылочку с маслом на каменный выступ. Глядя на меня с ожиданием, он разводит ноги и указывает на место между ними.

— Иди сюда, — говорит он. — И сними все, что выше пояса.

Он протягивает мне вино, и я мгновенно понимаю его намерение. Сама не знаю почему, но у меня наворачиваются слезы, пока я иду к нему, стягивая футболку, которая все еще пахнет больницей, а следом и хлопковый лифчик. К моменту, как беру у него бокал и сажусь на пол с обнаженной спиной между его колен, я отчаянно пытаюсь подавить душащие меня чувства. Благодарность, обожание, страх, что он в любой момент может уехать тушить очередной пожар, желание. Я делаю долгий глоток красного вина и расслабляюсь, прислонившись к его бедрам в плотных джинсах.

— Почему ты так добр ко мне? — спрашиваю я. Мое любимое каберне обволакивает губы — боже, как же это сейчас кстати.