— А ты сама понимаешь, как много добра отдаешь окружающим? — спрашивает Роуэн. Капли душистого лосьона ложатся мне на плечи, и он начинает втирать их в кожу.

— Наверное, я об этом не задумываюсь. Это моя работа — и как матери, и как медсестры.

— Быть матерью и медсестрой — работа для многих, но ты вкладываешь в это всю себя, Вайолетт, все свое сердце. Ты заслуживаешь того, чтобы кто-то отдавал все тебе взамен.

Широкие ладони Роуэна растирают масло по моим плечам. Я не могу сдержаться, и тихий стон вырывается из груди — чувствую, как все тело начинает обмякать.

— Ты заслуживаешь того, чтобы о тебе позаботились.

— Никто никогда и не пытался, — бросаю я, не подумав.

— Что ж, тогда хорошо, что я здесь, потому что намерен делать это каждый божий день.

Я сижу, прихлебывая вино и стараясь проглотить подступивший к горлу комок. Роуэн не торопится: его волшебные пальцы разминают ноющие мышцы, избавляя мои плечи, шею и спину от каждого зажима.

— Когда мы тушим лесные пожары, всегда ищем место, где пламя перекинется через хребет. Очаг никогда не бывает один, их почти всегда два. Огненные близнецы. Один питается от другого, они поддерживают друг друга и помогают друг другу расти.

Он наклоняется, целует меня в плечо и вытаскивает заколку из моих волос. Они рассыпаются по спине, и это чувство свободы приносит невероятное облегчение.

— Они связаны на таком глубоком уровне, что просто знают нужды друг друга, пробираясь сквозь лесную чащу вместе. Вот кем я хочу быть для тебя, Вайолетт, но ты должна мне позволить… — руки Роуэна скользят к моему затылку, нежно массируя его, и я чувствую, как глаза наполняются слезами. Даже сейчас, когда он раз за разом доказывает, какой он замечательный, укол страха все еще сдерживает меня.

Он наклоняется и целует меня в шею.

— Позволь мне стать твоим вторым пламенем, любовь моя.

— Я стараюсь, — шепчу я.

— Я возьму все на себя. Тебе нужно просто привыкнуть к тому, что у тебя есть место, где можно наконец приземлиться.

Не знаю, сколько мы так сидим в тишине, но его руки ни на миг не устают. Сквозняк и отблески камина придают гостиной какое-то магическое очарование. Я откидываю голову назад, еще плотнее прижимаясь к его бедрам, едва касаюсь его паха и чувствую, что он возбужден. Заметив это, я улыбаюсь с закрытыми глазами.

Роуэн смеется.

— Ты сидишь передо мной полуобнаженная при таком свете, чего же ты ждала?

Этим вечером его прикосновения и наши слова сказали так много, и мне нестерпимо хочется оказаться в его объятиях. Я снова задеваю плечом его эрекцию, и чувствую, как он вздрагивает.