невозможно, особенно когда сухие губы с неповторимым терпко-пряным вкусом впиваются в мои. Солёно и больно, но моё безвременье мне нравится. Мы хотя бы вместе. — Я не смогла, — хнычу, едва заканчивается этот странный горько-безумный поцелуй. — Прости, прости, я не сберегла малыша, не смогла… — Родная, ты о чём? — свистящим шёпотом выдыхает Анвар, заключая моё пропитанное слезами лицо в свои горячие ладони и ловит потерянный взгляд своим, уверенным. — Ты жива. Мы все живы. Замираю, боясь моргнуть и развеять такие нужные слова как дымку. Только сейчас позволяю себе увидеть, что Анвар именно тот же, какого оставила под плащом на поле рядом с Цивалом. Скулы в разводах моей подсохшей крови, царапина на щеке, только живое дыхание и бьющая венка на шее. И он улыбается. Впервые вижу настолько открытую улыбку у него, до ямочек, до чудящегося свечения изнутри. Он словно… гордится мной? — Я же… я держала на руках твоё тело… Всё ещё боюсь поверить, а Анвар уже бережно укладывает меня обратно на землю и отстёгивает латы с предплечья, чтобы осмотреть руку. Его первое же невесомое касание к коже — и внутри делает кульбит беспорядочно колотящее сердце. Потому что больше нет чувства, словно я всасываю его тепло в себя. Нет этой прорехи мироздания и утекающего песка. Я… тёплая. Даже горячая от прилива крови и волнения. Локоть до неприличия опух, и я скулю от боли, когда его избавляют от последних преград стали и тканей. Мимолётно обожжённые пальцы колдуна задевают мои, и я съёживаюсь от непривычных ощущений. Махровое тепло всё то же. Такое же приятное и ласковое, но я могу дышать без него. Я больше не ледяной паразит. — Не думал, что ты станешь ещё красивее, — между тем замечает Анвар, так и оставив без ответа мой вопрос про его смерть. — Но тебе безумно идут русые волосы. В точности как у твоей матери. — Ч-что? Меня не особо заботил внешний вид, когда шла в эту палатку убивать самозванца. Но сейчас, пока локоть уже посыпает знакомым излечивающим порошком мой колдун, позволяю себе бросить взгляд на лежащую на плече косу. И едва не вскрикиваю, увидев не только её цвет, но и естественную розоватость собственной кожи вместо обычной бледности. — Тише, не дёргайся, ты ещё и кровь потеряла, — строго велит Анвар, будто не заметив, с каким шоком я рассматриваю сама себя. — Виола, ты теперь жива. Твоя мама ушла в безвременье и подменила собой мою душу, вот я и здесь. Так что, в каком-то смысле… это ты сумела меня вытащить. Твой самый правильный выбор. Закусываю губу, пытаясь осознать