3. Истина
Тревожный сон, наполненный каким-то туманом, криками и лязгом оружия, заканчивается отчётливо прозвучавшим шёпотом: — Ты знаешь, что случится, девочка моя. Просыпаюсь, резко распахнув глаза. Я уже научилась различать мамин голос, и с каждым таким видением всё больше хочется поговорить с ней осознанно. Сейчас её дух словно глубинная интуиция, не больше. Но даже это предчувствие… дурное. Моргнув, сосредотачиваю взгляд перед собой и вижу профиль безмятежно спящего Анвара. После услышанного ночью я так и ушла в постель одна, борясь с холодом, тошнотой и всеми тяжёлыми мыслями, и уже не слышала, как он прилёг рядом. Даже не разделся, и на нём до сих пор мятая чёрная рубаха с расстёгнутым воротом. Удивительно, что, находясь в не самом трезвом состоянии, он всё равно взял меня за руку, прежде чем заснуть. Бессознательно отдавал тепло всю ночь. Смотрю на его умиротворённое лицо, долго и внимательно, вслушиваясь в себя в тишине уже светлеющей от солнца спальни. Он красив — всегда был красив, это бесспорно. Хищные брови, чуть отросшие с нашего знакомства жёсткие волосы и неуловимый запах смолы. Линия узких губ и шоколадный оттенок кожи… Ну вот, я хочу шоколада. Довольно редкий деликатес, который можно купить только у торговцев с Жёлтых островов — на материке не растут какао-бобы. И всё же знаю этот горький вкус, никогда меня раньше не привлекавший. Для королевского двора в чистый шоколад добавлялось молоко, превращая его в мою отраву, а попробовав его без добавки, долго плевалась. Да, размышления уходят совсем не туда. Хотела услышать в своём сердце, какие эмоции вызывает у меня Анвар: насколько глубоко однажды пришедшее на берегу Флифары чувство, насколько правдиво, насколько выращено из правильных зёрен, а не из больной магической зависимости от касаний. Но от взгляда на эти покрытые лёгкой щетиной скулы всплывает не желание расстегнуть рубаху до конца — воспоминания другого рода. Как он взял меня за руку во время ужина с королевской семьёй и помог дать отпор Глиенне. Как едва не был казнён, защищая меня от подозрений. Как отогревал моё умирающее в холоде тело и собирал в лесу малину, как его грудь поддерживала мою уставшую спину половину пути из столицы… Благодарность. Нежность. Потребность. И чёткое ощущение опоры, уверенность на уровне фундамента каждой мысли: я не одна. Больше нет. Так что из этого — любовь? — О чём так задумалась? — глухо спрашивает Анвар, сонно приоткрыв веки и встретив мой сосредоточенный взгляд. — Хочу шоколада, — шепчу первую пришедшую полуправду-полуложь.