богатейшую невесту и до приезда в Велорию — чистейшую в своей невинности — променяли на дочь рыбака. На простолюдинку. На ведьму.Чтобы не выдать, как к горлу подкатил комок тошноты, пришлось спешно прижать к бледным губам платок. На колени вдруг выпал из него маленький круглый железный амулет, испещрённый кривыми рунами. Похожий на древнюю монету, только посредине мигнул алой каплей рубин. Елена спешно сгребла его в кулак, пока не заметили фрейлины.Она не верила в магию. Детские сказки. Но монетой с ней поделилась старая, ушедшая в безвременье этой весной няня. Перед самой смертью она сказала, что монета исполнит любое желание, если попросить — и в тот день беспечная черноокая красавица Елена лишь улыбнулась, ведь у неё было всё, что только возможно желать.Всё сильнее сжималась в ладони монета, пока рубин не впился в кожу до болезненной вмятины. Прикрыв глаза, графиня Хэссекская в последний раз позволила себе представить лицо уже-не-своего кронпринца. Волевой подбородок, малахитовый блеск радужки и светлые волосы, губы, ночами шептавшие её имя с восхищением.Теперь картинку словно залило тьмой. А может, она просто прозрела.«Я проклинаю тебя, Казер Воскрешённый. Тебя и весь твой гнилой род. Я обещала тебе сына, но ты уже не узнаешь, что я осталась верна своим клятвам. А у тебя… у тебя сына не будет никогда. Ты похоронишь столько своих детей, что никакое вино не зальёт твоё горе».Карета с киркой и самоцветом на дверце неспешно покинула Велорию. А после город ещё неделю заливали ледяные дожди.

1. Семья

1. Семья

Она обнимает меня ласково, но крепко — как умеют только мамы. Наверное: мне-то откуда знать? Шлейф уютного тепла всё не заканчивается, и я подобно слепому котёнку утыкаюсь носом ей в шею. От кожи пахнет осенним лесом. — Всё должно было быть не так. Моя девочка, ты не должна была стать живым мертвецом… — Тогда почему же стала? Нет, я и не думаю её укорять, и всё же обида как песок на языке — шершавая, скрипучая. Колет влагой глаза. — Потому что, когда я исчезла, тебя никто не отогрел. Не научил любить… не показал, как. Ты с рождения была окружена только ненавистью. Как было бы проще, если бы хотя бы ты сама себя полюбила, — горьковатый приглушённый голос растворяется в свисте ветра, и я вздрагиваю всем телом… Вздрагиваю и просыпаюсь. Резкий вдох опаляет глотку жаром раскалённого воздуха. — Тише, не дёргайся так, — тут же успокаивающе велит Анвар, теснее прижимая меня к своей груди и не дав свалиться из седла. — Поспи ещё немного, мы скоро будем на месте. Откашливаюсь, протестующе мотаю головой. Сажусь прямей, потирая слезящиеся от яркого солнца глаза. Рассеянно поправляю плотную мантию, защищающую меня от жары и пыли. — Напомни в следующее наше путешествие взять карету, — устало бурчу я, тут же ловя спиной ответный смешок. Ну да, да, «я же говорил» — какое счастье, что мой муж не имеет обыкновения тыкать в свою правоту… по крайней мере так часто, чтобы это задевало всерьёз. Не без труда фокусирую взгляд перед собой: ничего нового, всё те же спины бойцов, прикрытых синими плащами королевской гвардии, лязг их оружия, негромкие разговоры и кряхтение лошадей, чьи копыта не проваливаются в песок только благодаря хорошо утоптанной тропе вдоль Флифары. Хотя в такой дали от истока реку едва ли можно назвать таковой: просто почти до дна пересохший ручей, неспособный дать жизни этой земле и на сотню шагов в сторону. Позади уставшего Цивала плетётся на своей кобылке Юника, на ходу заплетая гриву в мелкие косички. Ведущий отряд Нэтлиан снова пыхтит трубкой, и я в который раз за прошедшие дни задумываюсь, чью же сторону он решит принять. Поддержит меня или заявившую права на трон Таису? С одной стороны, если бы хотел — давно бы переметнулся, увёл за собой бойцов, а то и меня саму взял в плен в качестве подношения новой королеве. Однако старый вояка умён, и может быть, считает, что шпионом послужит лучше… Да, я всё так же не склонна доверять никому. — Эти люди тебя уже не предадут, — вдруг едва слышно шепчет Анвар мне на ухо, рассыпая по вспотевшей коже мурашки от своего