и наконец-то оценили каждую жизнь в Манчтурии. Построили крепостную стену на границе с волайцами и дали темнокожим иной выбор, кроме как с колыбели драться за своё существование. Виола, мы с тобой — просто символ. Ничего не значащие люди для какого-нибудь парня, которому сегодня впервые дали оружие и сказали идти убивать. Сражаться он пойдёт не за тебя и не за нас. Не за всеотца даже. А за новый Афлен, в котором все народы будут едины. Мы поведём их за собой и победим, потому что иначе не может быть. Я это… знаю. Под конец своей вдохновляющей речи Анвар вдруг запинается, и я с тревогой смотрю, как он отводит глаза. Будто соврал. Соврал мне? В чём это? — Что ты знаешь? — требовательно спрашиваю у него, заключив его лицо в ладони и развернув обратно к себе. Связки ещё дрожат от слёз, но я вкладываю в голос приказ: — Не лги мне. Пожалуйста, только не ты. Ты что-то скрываешь? Это… то, что показала тебе Мали-онна? — Не надо, — в его сиплом тоне слышится почти мольба, от которой у меня в ужасе леденеют пальцы. — Если ты прикажешь, мне придётся ответить. А я не хочу отвечать. Не сейчас. Просто поверь — я знаю, что мы победим. Даже знаю, как. И я готовлюсь к бою по-своему. Это всё, что тебе стоит знать сейчас. Мои руки безвольно падают. Я могла бы, но не хочу его заставлять. Ведь, кажется, мы оба знаем, чем всё закончится — Мали-онна показала видение не только ему, но и мне. Та мутная картинка, полная дыма, крика и боли — разрывающей лёгкие, словно из груди вырвали сердце. Вот только даже дух земли не мог бы показать миг смерти тому, кто никогда не жил. Тогда что я видела? Что видел он? — Если я потеряю тебя… Мне не нужен будет никакой трон. Анвар, без тебя погибну и я, и наш ребёнок. Мои попытки обратиться к здравому смыслу он встречает с немного натянутой, печальной кривой улыбкой. Уверенно переплетает со мной пальцы и подтягивает наши руки к своему лицу, чтобы оставить лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони. Вздрагиваю, потому что давно не ощущала между нами таких недоговорок, от которых полшага до лжи. — Никто не погибнет. А наш ребёнок ещё будет править всей страной. Ты мне веришь? И я слабо киваю, не в силах ничего сказать вслух. Ведь недоверие к нему — моя самая глупая ошибка.

6. Прощание

6. Прощание

В назначенный для отбытия армии из Сахетии день Анвар покидает меня ещё до рассвета. Знаю, что он торопится завершить с Волтаром исследования по поводу моего состояния, и потому стараюсь не сильно огорчаться, просыпаясь одна. Рядом с подготовленной руками служанки одеждой на круглом столике для меня уже оставлен поднос с завтраком, дополненным вазочкой шоколадных конфет и мешочком с мятным порошком от тошноты. Ещё даже толком не рассвело, и, наскоро облачившись в очередное платье до колена — на этот раз нежно-голубое, расшитое крохотными золотыми птицами на рукавах и поясе — пользуюсь возможностью побыть наедине с собой. Спускаюсь в сад, где только-только сошёл ночной туман, а листья кустов ещё покрыты росой. Удивительно свежий воздух. И блаженная тишина, среди которой слышно разве что писк птенцов горлицы, устроившей гнездо высоко на апельсиновом дереве, да шум воды в фонтане. Мне нужен этот момент спокойствия. Среди суеты сборов, выбора новой лошади, обсуждения стратегии боя и первых доносов от разведки, судя по которым королевское войско так же вот-вот выступит на торговый тракт — среди этой кутерьмы всё больше хочется замереть и не дышать. Просто идти по мощёной тропинке и любоваться медленно раскрывающими бутоны азалиями. Без слов попрощаться с красотой этого места, ведь невозможно сказать, доведётся ли мне пережить войну, а уж тем более вернуться сюда ещё хотя бы раз. Хотелось бы. Если бы могла выбирать, я бы жила именно в Сахетии: в тепле для моего мёрзнущего тела, в неунывающем хохоте Кеная и бесцеремонности Юники, в надёжности крыши дома герцога и коконе заботы, которой тут меня окружают. В идеальном месте для ребёнка, где его будут бесконечно любить и оберегать. От мысли, что едва солнце войдёт в зенит, и мы выдвинемся в путь, неприятно тянет у самого сердца. Оно и без того переполнено тревогами. Я чувствую, что в борьбе за трон потеряю куда больше, чем могу получить. И коварный соблазн не оставлял сны всю прошлую ночь: бросить это, сбежать вместе с Анваром на край света, на дикие берега за Багряным морем. Построить хижину с видом на песчаный пляж и растить наше сокровище безо всяких политических распрей. Сохранить его, сохранить всех нас живыми. «Ты же знаешь, что вас уже никто не оставит в покое», — отзывается вдруг внутри моей головы мама, и я вздрагиваю, едва не свалившись от неожиданности в ближайшую клумбу. Сбитая с куста роса катится в туфли, отчего тут же леденеют ступни. — «За вами будут охотиться. Сбежать — это растить ребёнка не у моря,