Следом вышла вторая блондинка, пониже и покруглее, — филиппинцы собирали себе экзотику. Эту звали Джулия.

— Сколько вас? — спросил я.

— Шестеро, — ответила Джулия. — Женщину Джехомара мы связали, это она стреляла. Была уверена, что его убили.

— Он жив, — сказал я и скомандовал: — Спускайтесь.

Из шести женщин было две блондинки, рыжая, шатенка — все европейки — и только две филиппинки, причем одна миниатюрная негритянка, а у второй было разбито лицо. Ее звали Исабель, и она смотрела на меня волком.

— Джехомар жив, — сказал я ей, вспомнив Машу, которая вступилась за Тетыщу, который ее спас незаметно для окружающих. — Ни тебе, ни ему ничего не угрожает.

Лицо девушки разгладилось — ненависть будто выключили, и она послушно поплелась за остальными. Даже как-то жаль стало эту Исабель: Джехомар ни разу не вспомнил о своей наложнице, а она ради него жизнь отдать готова…

Дверь в опочивальню Хорхе Уя оказалась запертой — ну а чего я ждал? Пришлось ее выбивать, что было очень и очень непросто. В конце концов Тетыща забрал у Вечного магнитную пушку и выстрелил в замок. Только тогда нам удалось войти.

— Дорого-богато, — проговорил я, разглядывая тумбы с резными золочеными ножками и ручками, зеркало в полстены, темно-зеленый шелковый балдахин над кроватью.

«Когда ты чувствуешь себя Людовиком Четырнадцатым, но живешь в хрущевке».

Во второй комнате обнаружился стол красного дерева, шкаф, полочки с папками, бумаги, разбросанные по столу, и ноутбук.

— Нам нужно выяснить, что Уй знал об охотниках, — напомнил я Тетыще. — Займись ноутбуком.

Бергман открыл ноут, пощелкал кнопками.

— Запаролен. Не думаю, что там то, что нам нужно.

Я сел в кожаное кресло, немного откатился и открыл ящик, где обнаружилась черная коробочка. Или не коробочка? Повертел ее в руках. Размером она была с золотой слиток, какими их показывают в фильмах, с одной стороны имелись какие-то углубления со странными символами, похожими на те, что были на инопланетном корабле в Секторе.

— Как думаешь, это открывается? — Я протянул коробочку Тетыще.

Он осмотрел ее со всех сторон, потыкал в углубления.

— Без понятия. Похоже на рацию под нечеловеческую руку.

— Вряд ли с ним вступали в контакт жнецы, — предположил я.

— Но кто-то вступал, это сто процентов. Возможно, существа, которых мы видели. Иначе с чего ему быть одержимым Сектором? И с чего вдруг он стал накапливать запасы, когда считал себя сильнейшим кланом на острове?

Я сунул руку в ящик, вытащил сигару, зажигалку, пачку сигарет. Открыл второй. Тем временем Тетыща рассматривал записи на столе и подвинул ко мне лист формата А4, исписанный скачущим, неровным почерком. Все было на местном, но я прочитал, как если бы это был русский:«Контакт подтвердил: 180 дней максимум ». Далее были нарисованы ручкой какие-то кругляши на нитке, а под ними:«Охотники не охотятся — они собирают» . И опять рисунки: фигурки с ружьями за спинами, с корзинками, судя по закорючкам, намекающим на морские барашки, собирают что-то в прибое. И последняя запись: «ЧТО?»