Я прищурился, разглядывая это архитектурное недоразумение. Где-то вдали звонили колокола — глухо, протяжно, словно сама Москва стонала под тяжестью перемен.

Несколько подумав, я решил: как только будут возведены полноценные здания Московского университета, этот бывший Аптекарский приказ нужно будет ломать и на его месте строить что-то другое. Не обязательно то самое здание исторического музея — культурных объектов хватит и других. Подумаю позже. Сейчас не время для сентиментальности.

А пока, в храме Василия Блаженного, да и вокруг него, так как не всем удалось оказаться внутри, у Спасской башни, проходил молебен. Казалось, что вся Москва нынче в храмах, или рядом с ними.

Открытие университета, конечно, не состоялось так, как в реальности — 25 января, в День святой Татьяны, покровительницы всех студентов. Надо будет что-то придумать, чтобы студенты вдруг не оказались без своего праздника. Можно устроить день студента и по другому поводу. Да ещё и возвести его в ранг государственных праздников, чтобы точно и навсегда укрепился в системе праздников России. Пусть молодежь знает — империя о них помнит.

А пока патриарх всея Руси Феофан проводил службу. Его голос, старческий и дрожащий, тем не менее разносился по площади с удивительной силой. Он освящал не только сам факт основания университета, но и благословлял идущих этой дорогой — на поприще Просвещения. Я наблюдал за ним, за тем, как его худые руки с выступающими венами поднимают крест, как губы беззвучно шевелятся в молитве.

Вокруг стояли мои приближенные, мелкое дворянство в поношенных кафтанах по большей части молились за пределами храма, купцы с лоснящимися от сала бородами были там же. Красная площадь была полна людей. Лица у всех были напряжённые, настороженные. Новшества пугали их больше, чем татарское нашествие. Я видел это по скошенным взглядам, по тому, как они переминались с ноги на ногу, как крестились — часто, нервно, словно отгоняя бесов. Москва все еще была ретроградной, но пройдет немного времени, пара десятилетий, и она станет передовой, второй столицей России.

Рядом была разбита ещё и походная протестантская церковь — вернее, кирха. Ну или просто молельный дом. В Московском университете, который, как я уже предполагал, будет больше развивать самобытную русскую науку, всё же больше было представителей православного вероисповедания. Это в Петербурге католиков большинство. А здесь как раз таки русским духом пахнет. Дегтем, квасом, ладаном и страхом перед неизвестностью. Но среди профессоров будут и немцы, частью шведы.