— Чё с АБК? — спросил Славян.

— Там ремонт мойки для рабочих нужен. Но я пока подожду. Надо с профсоюзами эту тему перетереть. Получить от них гарантии работы. Мы им новые мойку и раздевалку — они нам работу без всяких забастовок. Но на охрану уже щас надо поставить это здание, а то там всякая херня шарится — казаки, фашисты, сектанты.

— Всё вы о делах, да о делах, — пробухтел Митяй. — Во дворе революция!

— На горисполкоме уже флаг поменяли на трёхцветный — заявил Жека. — Так что капец походу совку. Я сам видел, как там ОМОН здание на защиту взял.

— И чё, думаешь, капитализм будет? — недоверчиво спросил Митяй.

— Да он щас уже вовсю цветёт и пахнет. Щас наоборот, ещё сильнее к рукам будут прибирать, чё плохо лежит! — заявил Жека. — Надо нам с транспортной темой раскручиваться, а то такой чемодан денег в тыкву превратится. Короче, завтра к Маринкиному бате приеду, и там перетрём всё. Узнаю хотя бы, чё у них там на автобазе, может, её подтянуть. А щас пойду к Сахарихе схожу. Давно уже не видел.

— Сходи, сходи, братан, кинь палочку копчёной, — улыбнулся Славян.

— Ай, да ну вас! Всё, я погнал! — заржал Жека, и вышел из конторы.

Пришёл к Сахарихе, а там пир горой — мать с зоны откинулась. Отсидела она за спекуляцию 5 лет. Причем за время отсидки страна совершенно поменялась. То, за что раньше давали сроки, сейчас обществом прощалось, и называлось «коммерция». Сложилась парадоксальная ситуация — коммерцией занимались все, кому ни лень, в том числе и государственные предприятия и тресты. Но статью из УК РСФСР убрали только в конце 1991 года. Во всю работали коммерческие отделы в государственных магазинах, вовсю работали целые коммерческие магазины, где были и частный, и государственный капитал, первые миллионеры открывали частные банки, а статья за спекуляцию и незаконное обогащение была.

Елена Сергеевна, отмотала срок от звонка до звонка, и освободилась как раз в августе 1991 года, во время путча. В то время, когда топтали красные флаги, и посылали проклятия коммунистам все, кому ни лень. Что думала она, видя всё это? Наверное, радовалась. Об этом говорила атмосфера, царящая в доме.

У подъезда стояли несколько машин, в том числе и Сахаровский «Патруль». Видно, что гуливанят. Музыка грохочет из распахнутых окон, слышно радостные вопли. У всей страны горе — у этих праздник. Да и то… Чё им грустить-то?Замучился звонить в двери — никто не открывал. Через несколько минут открыла довольная Сахариха, что-то жующая, и при этом танцующая.

— Женькааа! Иди сюда! Мама приехала! Пошли, пошли давай!