И вот… Черти… Сами у себя сук пилят под ногами…
Глава 19 Забастовка и казаки в АБК
Увидев из окна, что подъехала служебка, спустился, и сел на заднее сиденье «Волги». С удивлением увидел рядом хмыря.
— А ты чё? — удивлённо спросил Жека.
— А что мне делать? Тоже поеду. Ты где был-то?
— Работал, представь себе! — парировал Жека. — Если меня с вами нет, значит я в горисполкоме, или ещё где. Деньги выбиваю, или кручусь. Не, ты чё думал, я сидеть буду рядом с тобой в конторе, и жопу греть? Я не буду бегать — все вместе сядем ровно, и последний хрен без соли будем доедать.
Сказать хмырю было нечего, только пожал плечами. Тут Жека глянул в зеркало, в котором отражалось лицо пожилого водителя, и увидел как он по-доброму улыбнулся, и подмигнул. Правильно, мол, делаешь, парень, так и надо.
Административно-бытовой корпус находился как и положено, у самого комбината. Когда ещё перестройка не затронула крупное предприятие, считался одним из его подразделений. Основная строительная работа велась на территории завода, поэтому и находились здесь и административно-бытовой корпус, и главная база, где хранился автотранспорт, краны и тяжёлая техника. В двухэтажном кирпичном здании на первом этаже переодевались и мылись рабочие со всех участков, на втором этаже была контора и технический отдел.
Сейчас здесь совсем неспокойно. Перед зданием стояла толпа рабочих в спецовках, с транспарантами и листовками. Проводился митинг. В руках рабочих видны плакаты «Борис Николаевич Ельцин — ум, честь, и совесть нашей эпохи», «КПСС — руки прочь от страны», «Коммунисты — враги народа». У многих в руках были портреты Ельцина. Перед кем стоят-то? Вокруг никого нет.
Когда 'Волга’остановилась, и оттуда вышли Жека с хмырём, толпа разразилась неприязненным криками.
— Вот и начальство пожаловало!
— Явились, не запылились!
— Тоже за коммуняк поди…
Хмырь встал, и стоит как истукан, сопли жуёт. Не знает что сказать, только мямлит что-то, вытирая платком лоб.
— Товарищи… Товарищи… Так нельзя… Приступайте к работе…
— Ты за кого, мил человек? — злобно спросил его пожилой рабочий в замасленной робе. — Ты не из коммунистов ли? Гэкачепист?
— А какое значение, из коммунистов он или нет? — спросил Жека. — Речь не о нем, а о вас. Вы мне чё говорили на собрании?
— И чё мы говорили? — заорали рабочие.
— Вы мне говорили, что вам только работу давай. Ух! Горы свернёте! А щас чё? Я для вас деньги пробил на зарплату. У своих друганов взял под честное слово. Работу возобновил. С директором комбината договорился, чтоб платил деньги за работу. Сказал, что без денег мол, работать не будем! Платишь — работаем! За вас поручился, что работать будете. Что домну в середине 1992 года сдадим. И чё? Чё я вижу?