— Что вы там по одному читаете? Читайте вслух! — крикнул пожилой мужик в костюме. — Читайте для всех!

Митрофанов взял печать, и ещё несколько бумаг. Едва успели выйти — к горисполкому подъехали несколько автобусов, откуда вышли омоновцы с автоматами, и заняли оборону вокруг органа местной власти. Жека с изумлением увидел, как несколько людей на крыше здания сняли красный флаг СССР, и бросили его вниз, остался висеть только флаг РСФСР — бело-сине-красный. Это означало, что власть в городе поменялась, и рулят сейчас демократы.

— Нет! Нет! — впал в истерику Митрофанов. — Я не думал, что доживу до такого! Контрреволюция! За что деды воевали???

Однако навстречу шли толпы людей с плакатами, сплошь против коммунистов и СССР. Большинство транспарантов были с демократическими лозунгами и российским триколором. Ни одного в поддержку СССР и компартии. Да этих людей, кто за коммунистов, наверное, просто побили бы. Или их вообще не стало.

Жека в сберкассу не пошёл. Стоял и посматривал по сторонам у входа. Наконец-то появился Митрофанов с дипломатом в руке.

— Смотри, Соловьёв! — он хвастливо открыл дипломат, и показал пачки денег внутри. — Видал??? Тут 120 тысяч!

— Тихо ты, тихо, Егорыч! —огляделся Жека кругом. — Тут одна контра! Я и фашистов видел! В черных рубашках! Пошли! Щас спрячем! Зароем, как клад!

— Пошли! Это наш задел на будущее!— согласился Митрофанов. — Где спрячем?

— Тут на речке место есть хорошее! Никто не найдёт!

Жека решил грохнуть Митрофанова на речке, протекающей через старый центр города. Была она вся захламлена, берега заросли густыми тальниками, клёнами, и всякой дурниной. Местные кидали туда мусор, ненужный хлам, да и вода в речушке отравлялась стоками шахт и автобаз выше по течению. Место это считалось крайне неблагополучным, и местные старались лишний раз тут не появляться. Митрофанов, конечно же, знал об этом, поэтому без подозрений согласился.

— Конечно, Женька! Лучше места не найти, чтоб деньги спрятать!

Перешли по горбатому пешеходному мосту на другую сторону, оглядевшись и убедившись, что никого не видно, спустились по заросшему склону, пачкая туфли в грязи, и цепляя на пиджаки репьи. Найдя более — менее свободное место у воды, остановились.

— Ну чё? Похмелимся? — Жека вытащил из пакета бутылку водки, захваченную из дома Митрофанова. — Самое время. Устал чё — то…

— Давай! Я первый! — с охотой откликнулся Митрофанов, откупорил «Столичную», сделал несколько глотков прямо из горлышка. Хорошо пошла ему водка! Аж расцвёл!

— Давай, Соловьёв, теперь ты!

Жека взял бутылку, сделал несколько глотков, потом, увидев, что секретарь горкома отвернулся, навернул пробку, и с размаху ударил Митрофанова бутылкой по голове. Думал, что вырубит с первого раза… Ан нет! Алкаши живучие! Пришлось опять бить вскрикнувшего от боли и неожиданности Митрофанова. Только с третьего раза вырубился секретарь, когда уже и бутылка разбилась о его череп, брызнув водкой в разные стороны.