Потом схватил его за шиворот, и приставил ствол к виску. Тут же спросил у Жеки:

— Чё, тут будем валить?

— Можно и тут. Потом мешками по отдельности вынесем, — согласился Жека, и достал финку. — Эх… Финкой на куски резать долго будет… Щас и начнём. Всё сказано. Назад пути нет. Без вариантов.

— А ну молчи, козёл! — Славян ещё раз стукнул рукояткой ствола по голове замычавшего директора. — Так о чём мы тут базарили?

— Я… Я… — директор зассал, и чуть не грохнулся в обморок, не зная, как разрулить конфликт. — Извините…

— Чё??? Не слышу, сука! — спросил Славян. — Договор где? Звони юристу, что расторгаете его! Ты слышишь, сука? И не вздумай вилять! А то твои мозги быстро на шторах окажутся.

Директор позвонил в юридический отдел, и срывающимся от волнения и страха голосом, сказал, чтоб в одностороннем порядке расторгнули договор с АО ССМФ, в связи с нерентабельностью, и открывшимися новыми обстоятельствами. А деньги, оплаченные обществу, оставить ему в качестве неустойки за разрыв контракта.

— Щас я пойду бумажку принесу, — сказал Жека. — Держи пока этого чмырдяя на мушке.

Сходил в юридический отдел, взял бумагу в трёх экземплярах, поставил подпись начальника договорного отдела, потом главного экономиста, и пришёл обратно, в приёмную.

— Давай. Расписывайся, и мы пойдём, — велел Жека директору. — Вишь как всё сложилось… Скажешь кому-то, наши братаны убьют всю твою семью, а детей на мясо порежут. Ты ж понимаешь, что слово серебро, а молчание — золото? Молчать будешь? Молодец! Живи сам, и давай жить другим! Ты там, кажется, нассал под кресло!

Вышли из конторы завода спокойно, как и всегда. Сели в служебную «Волгу», и поехали к себе, попить кофе с коньячком. И подумать, куда девать оставшиеся деньги ВЛКСМ.

Сбросив то, что лежало мёртвым грузом, предприятие задышало посвободнее. Полностью снять деньги с депозита, на котором лежали деньги от государства на жилищное строительство, сунутые туда хмырём, можно было лишь осенью, если не нарываться на штрафные проценты. Однако Жека велел перевести назад всё до копейки, и немедленно продолжить стройку жилья. Потери конечно будут, но надо израсходовать деньги полностью, дальше видно будет. Сосредоточиться на одном доме, и хотя бы его довести до ума. Цены на всё росли как на дрожжах, и уже совсем непонятно было, что будет дальше.

Ситуация в стране складывалась неоднозначная. Большинство республик объявили о суверенитете и выходе из СССР. В Москве ликующие толпы свалили памятник Дзержинскому на площади Лубянки. Везде были остановки производства, среди рабочих проходили демократические митинги, демонстрации, пикеты. И в это время, пока лапшеухие ходили на них, и распространяли листовки, или читали листовки, орали на митингах, либо как старые коммунисты, чертыхались и плевались, сидя дома, глядя по телевизору на весь этот бардак, ушлые люди прибирали к рукам имущество СССР, буквально валяющиеся в грязи, под ногами.