Сначала позвонили Сахару конечно же, чё впустую-то таскаться с такими башлями… Ответила Элеонора, сказала, что Сахар дома, приходите, мальчики.

— Вот тебе 63 косаря, Александрыч, — Жека подал авторитету пакет с пачками денег. — Ну чё? Как договаривались? 3 к 1? Ты нам 21 штуку отдашь?

Сахар посмотрел на пацанов, силясь понять, где они надыбали столько денег за два дня. Ясно ведь, что нет ни у кого из них связей ни в Госбанке, ни в КГБ, ни в мусарне, ни тем более в армии. Старые деньги вывозили из города на военных машинах в сопровождении армии и КГБшников. Только у Сахара был доступ к этой халяве, да и то благодаря протекции из Москвы.

— Да. Уговор дороже денег, — согласился Сахар. — Заходи завтра за баблом. Я притараню то, что должен вам. Всё. Ступайте.

Только собрались выходить, как из спальни появилась Сахариха в свитере и джинсах.

— Пойду с вами погуляю, — заявила она. — Я Пуще позвонила. Скучно чё-то. Пошлите к вам!

— До поздна не задерживайся! — крикнул Сахар вслед, перед тем как закрыть дверь. — Тут отморозки одни живут кругом!

Опять вернулись в кооператив. Сахариха вытащила из кармана дублёнки несколько кассет. «Японские гоняет» — заметил Жека. У ней были японские кассеты Макселл и ТДК длительностью 90 минут. Продавались они сейчас с записями по 40 рублей. Жека даже сейчас, когда приподнялся, никогда бы на кассету не потратил таких денег. Брал для своей «Томи» что подешевле. Тем более появились не плохие и недорогие кассеты МК-60–8 и МК-60–15 с импортной плёнкой, по качеству почти ничем не отличающиеся от японских кассет, разве что унитазной обложкой и стрёмным видом. Но по звуку они были очень неплохи.

— Вы Олега Хромова слышали? Новая муза. «Сладкий сон»? «Электронный мальчик»? — Сахариха стала хвастаться своими новыми кассетами, а Жека смотрел на неё, и думал — ё-маё, она ж ребёнок ещё совсем по уму! С Мариной не сравнить. Ну кто же из них лучше? Да никто! Обе классные!

Потом подошла Пуща, и как всегда это бывает, закончилось висячкой. У Сахарихи и Пущи было одно очень ценное качество — почти всегда они обладали колоссальным запасом веселья, и могли раскачать даже похороны. Вот и сейчас. Выкрутили громкость на многострадальной Веге на максимум, так что забиваются динамики от баса, танцуют, прыгают… Пришлось звонить Кроту, чтоб купил коньяка с вином, мандаринок с шоколадом, и вёз сюда.

Но музыка и в самом деле хороша. Диско, только более новое, более свежее. Правда, Жека до сих пор не мог понять — как можно веселиться и танцевать под песни о несчастной любви, однако девчонок это нисколько не напрягало, так же как и пацанов, впрочем. Разошлись далеко за полночь. Жека повёл датую Сахариху домой, а та всё подтанцовывала, подпевая — «На белом белом покрывале января, любимой девушки я имя написал».