Он остановился у двери с табличкой «Главный врач», постучал.

— Войдите! — послышалось изнутри. Голос был бодрым, звонким, с лёгкой хрипотцой, которая выдавала возраст.

Петров открыл дверь и вошёл.

Кабинет был небольшим, но светлым. За окном виднелись мокрые ветки тополя, и солнце, пробиваясь сквозь облака, заливало комнату тёплым, весенним светом. За столом сидел пожилой мужчина. Он был невысоким, круглолицым, с седой, аккуратно подстриженной бородкой и очень живыми, смеющимися глазами, которые блестели из-за круглых очков в металлической оправе.

— Товарищ Петров! — воскликнул доктор, поднимаясь из-за стола. — А я вас ждал! Ждал, ждал! Мне Татьяна Викторовна сообщила, что вы должны приехать. Приятно, что есть люди, которые понимают всю важность прививок. А ведь это редкость. Да-да. Мне приходится битый час с каждой мамашей разговаривать, переубеждать ее, объяснять… Да ладно, — доктор мазнул рукой. — Не об этом сейчас речь. Ну, показывайте, показывайте, что за пациентка к нам пожаловала?

Он подошёл ближе, заглядывая в лицо Лилии с неподдельным интересом. Иван Павлович протянул дочь, и доктор Кузьмин осторожно, с той особенной нежностью, которая бывает только у старых педиатров, взял её на руки.

— Ой, какая красавица! — пропел он. — Имя-то какое дали?

— Лилия, — ответил Петров, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Лилия, — повторил доктор Кузьмин, мягко улыбаясь. — Лилия Ивановна получается. Ай, как хорошо! Как цветок весенний. Я, знаете ли, всегда любил цветы. На даче у меня целый сад. А тут — такая Лилия! Ну, что ж, давайте посмотрим, что у нашей Лилии.

Он усадил ребёнка себе на колени, начал осматривать — аккуратно, но уверенно, как опытный мастер. Проверил головку, плечики, ручки, послушал дыхание, заглянул в ротик.

— Молодец, — приговаривал он. — Отличная девочка. Хорошо сосёт грудное молоко?

— Да, — ответил Петров. — С аппетитом.

— Вот и славно! Самое лучшее питание. А вес? Прибавляет?

— Врачи сказали, что в норме. Сто пятьдесят граммов за неделю.

— Отлично, отлично! — доктор Кузьмин довольно покачивал головой. — Растёт, наша Лилия. Правильно растёт. Удивительно конечно, что вы пришли, — доктор посмотрел на Ивана Павловича. — Обычно мамочки приходят. А чтобы отцы… признаться, первый раз у меня такое.

— Жена после кесарева…

— Понимаю, — кивнул доктор. — Ну что ж, посмотрим.

Он перевернул девочку, проверяя спинку, потом снова уложил на руки и вдруг замер. Его глаза за стеклышками очков сузились, лицо стало сосредоточенным.

— Хм… — протянул он, склоняясь к лицу Лилии. — Ну-ка, ну-ка…