В коридоре послышались шаги, и в комнату вошла юная нянечка. Раскрасневшаяся с улицы, довольная… босиком…
— Что ж ты босая-то? Ведь тапки…
— Ничего, тетя Аня! Мне так привычней…
— Ну, как фильм? — поинтересовался Иван Павлович.
— Веселый! Там Макс Линдер… Он велосипедиста, как тореадор — быка, с покрывалом… А потом на лыжах, прямо по ступенькам, в квартире… Вот умора-то!
— А друзья твои как?
— Нормально… Но в детдом они не пойдут.
— А в коммуну?
— В коммуну? А что это?
— Это… ну, как себе сказать…
Все подробненько обсказав, Анна Львовна выжидательно посмотрела на девчонку. — Ну, как?
— Сад, говорите? — Галина покусала губы. — Огород… мастерские… заработки… Не знаю, может, коммуна им и понравится…
Анна сверкнула газами:
— Слушай, Галя! А давай, я с ними поговорю? Вот прямо у нас во дворе, когда гулять будем. Ты бы договорилась, и…
— Во дворе? — снова засомневалась Галина. — Ну-у, не знаю… Они вообще-то со взрослыми — никак! Хотя, вы — женщина. С вами, может, и согласятся… Спрошу! Ой… Иван Палыч! Я ж про того пропавшего Лешку спросила. Ну, почему его Семафором провали…
— Ну, и почему?
— Потому что у него глаза были разные. Один голубой, другой — зеленый, вот!
* * *
На следующий день, вечером, Иван Павлович встретился с Ивановым в бильярдной. Как обычно, сели за дальний столик, заказали по кружке пива…
— Лешка Семафор — точно гетерохромный, — сделав глоток, негромко промолвил доктор. — По всем приметам похож. Это его труп, вне всяких сомнений!
— Беспризорники рассказали? — Валдис поднял глаза.
— Они. Правда, не мне.
— А милиция их так и не поймала, — посетовал чекист. — Хотя уверяют, что облазили всю Сухаревку. Ну, самое простое дело некому поручить! Ничего, поймаем…
— А не надо никого ловить, — улыбнулся Петров, разламывая вяленую тараньку. — У моей жены к ним подходы наметились… Та что, все спросим, узнаем…
— Хорошо, если так…
— Хорошо… Пересолили тарань-то! — доктор потянулся к кружке. — Я тут тебе еще кое-что хотел рассказать… Понимаешь, ездил я вчера в Звенигород, на скотобойню…
Выслушав рассказ приятеля, Иванов надолго задумался — как видно, что-то прикидывал в уме, даже заглянул в блокнотик. По всему было видно, что к жуткому кровавому вурдалаку Валдис отнесся более чем серьезно…
— В каком, говоришь, году трупы обнаружили?
— Когда и вурдалака! В тринадцатом. В мае, кажется…
— Ага, ага… Май, тысяча девятьсот тринадцатого… Звенигород… Что ж, пошерстим архивы, может, что и всплывет.
— У-у, ничего не всплывет, — Иван Павлович резко дернул шеей. — Местный пристав спустил все на тормозах.