— А кто тогда будет нянчиться с нашими детьми? — засмеялась я и запнулась. Это вырвалось само собой, и я даже не поняла, как так быстро решилась на… на саму вероятность забеременеть так скоро.
— Нет, нет! — замахав лапками, запричитал Глото. — Вон бабушку берите, она спит и видит, как бы залюбить вас всех до смерти!
— Мы что-нибудь придумаем, чтобы никто не остался в обиде, — усмехнулся Тэйран и поцеловал меня.
* * *
— Что это? — спросила я, с удивлением заметив в руках мужа большой золотой таз. Пока ещё пустой, но я-то отлично помнила назначение данной посудины. — Ты серьёзно?
— Садись, — ничего не объясняя, потребовал Тэйран. Я посмотрела на короля с волнением: уж не сошёл ли с ума мой благоверный?
Сначала привёл в тронный зал, (пустой, к счастью), потом притащил таз и вот теперь требовал сесть на трон. Нет, хорошо, что сам не сел да не устроил мне дежавю со своим «на колени!», но…
— Прошу, не мешай мне исправлять свои ошибки, — с нажимом сказал Тэйран и кивнул в сторону трона. — Садись.
Ну раз сам король Руада просит…
Я села на трон, чувствуя себя неуютно и растерянно.
Тэйран установил таз на пол рядом с основанием трона и поднялся.
— Ты не знаешь истоков этого обычая, Кира. Я расскажу тебе, в чём истинный смысл омовения ног супруга. Когда жена омывает ноги мужа своего, она демонстрируют покорность супругу, готовность заботиться о нём, оберегать чистоту его дома и честь его семьи. Но есть и вторая часть обряда, ныне забытая и более не почитаемая. После того, как жена омоет ноги мужу, она садится на место мужа и уже новобрачный берёт в руки кувшин с водой. Омывая ноги своей жене, муж показывает, что не считает её рабыней, что ставит её вровень с собой, обещает заботиться о ней и блюсти чистоту рода.
После этих слов Тэйран встал на одно колено и, приподняв тяжёлые юбки моего праздничного платья, обнажил мою щиколотку. Бережно снял туфлю и, подхватив свободной рукой кувшин с водой, тонкой струёй воды начал омывать мои ступни.
Вода с розовыми лепестками холодила кожу ног, но я почти не ощущала холода. Мои глаза щекотали непрошенные слёзы. Быстро заморгав, я вскинула голову вверх и посмотрела на потолок, чтобы не дать слезам пролиться на щёки.
Чёрт, и когда я стала такой чувствительной и сентиментальной?
Тэйран не торопился, словно этот красивый обычай ему нравился, словно он получал истинное наслаждение от самого процесса.
А когда муж закончил и взял мягкое полотенце, чтобы промокнуть влагу на моих ногах, я рвано выдохнула и всхлипнула.
— Кира? — обеспокоенно спросил король. Я улыбнулась мужу, показывая, что всё в порядке. Но как объяснить всю ту бурю чувств, что бушевала внутри? Как рассказать ему о том, насколько нереальной была сама картина, представшая мои глазам: злой тиран, который всегда действовал силой и угрозами, стоял передо мной на коленях, усадив на свой трон слабую женщину. И мыл мне ноги, словно раб.