Но была одна тонкость. Точнее, две.

Во-первых, компромат получен от человека, который когда-то был соперником Рысева в служебной гонке. Полковник Калюжный сошел с дистанции, а Рысев продолжил восхождение вверх.

Во-вторых, в Конторе ходили упорные слухи, что в марте Богданова с почестями отправят в отставку, а Рысев займет его пост.

Со стороны могло показаться, что два обидевшихся неудачника сводят счеты с преуспевающим коллегой. Чтобы не рубить с плеча Богданов решил вызвать Рысева для объяснений.

— Как это понимать, Олег Владимирович? — Богданов швырнул на край стола документы перед вошедшим начальником управления.

Рысев быстро просмотрел бумаги и поднял тяжелый взгляд:

— Откуда это у вас?

— Я задал вопрос. Как это понимать⁈

Рысев побагровел, поиграл желваками и неожиданно наклонился через стол к одному из телефонных аппаратов спецсвязи.

— Я воспользуюсь вашим. — Он набрал короткий номер, объяснил собеседнику с кем и почему у него возникли сложности, и передал трубку удивленному Богданову. — С вами хотят поговорить.

Это был телефон спецсвязи с президентской администрацией. Богданов принял трубку потной рукой, он терпеть не мог назидательные окрики с политического олимпа. Сухой чиновничий голос на другом конце провода представился, назвав только фамилию. Старожилы высоких кабинетов не утруждали себя упоминанием должностей. Странность современной иерархии заключалась в том, что министры порой становились «советниками» или «представителями», но значимость чиновника от этого не уменьшалась.

— Я понимаю вашу озабоченность, — отрывисто вещала трубка, — однако целесообразность диктует особый подход к решению государственных вопросов. У меня нет времени объяснять детали. Это сделает Рысев. Выслушайте его внимательно, Богданов, и поверьте, это меньшее из зол.

В просторном кабинете заместителя директора имелся уголок с двумя широкими креслами, разделенными маленьким столиком. Рысев, почувствовав себя хозяином положения, занял одно из них и жестом пригласил Богданова присоединиться.

— В любом государстве имеется теневой бизнес и коррупция. Где-то больше, где-то меньше, а в нашей стране масштабы, сами понимаете… — начал говорить Рысев, сжимая и разжимая пальцы левой руки. — И как с этим бороться? Всех посадить? Так не останется толковых людей, одни сгниют в тюрьме, другие сбегут за границу.

— А у вас есть другой план? — с вызовом спросил Богданов.

— Если нельзя победить зло, то надо его подчинить. Коррупция — это деньги. Легальные потоки контролируют банки, а нелегальные бандиты. Так было совсем недавно, воры жировали на теневом бизнесе. Сажали одних — их место занимали другие. Надо было менять систему, и я зашел с другого конца — взял под контроль неизбежное зло. Вы предлагаете отдать всё обратно ворам в законе?