Пока Иваныч говорил, взгляды Тору Яна и переводчика на миг остекленели. Видимо, СИПИН как раз предложил им сменить группу.

— И во-вторых… — продолжил Кукушкин. — Я беру вас обоих в свою группу. Ты талантливый парень, Тору, и далеко пойдёшь. Но сейчас, перед тем как соглашаться, ты должен знать одну очень важную вещь! Ты же понимаешь, что после таких выкрутасов я твоим не помогу? Просто дождусь конца ваших разборок, а потом — ударю сам. Кто выживет и согласится к нам присоединиться — тот молодец. Кто не выживет — скатертью дорога. Понимаешь?

Иваныч дождался, когда переводчик закончит, и внимательно посмотрел на Тору. А тот качнул головой и ответил очень просто:

— Вы в своём праве. Прошу только пощадить тех, кого сможете.

— Договорились, парень, — Кукушкин двинулся прочь, а потом обернулся, на секунду нахмурился…

И торжественно провозгласил:

— Добро пожаловать в Алтарное!

Дневник Листова И. А.

Триста восемьдесят девятый день. Карты на стол.

На этот раз со мной не было Кукушкина. Только Мелкий. И мы снова шли на переговоры. Армия Алтарного постепенно стягивалась к месту возможной битвы. Чтобы сделать это незаметно, нам пришлось фактически проложить новую дорогу — параллельно первой.

Сейчас солдаты занимали позиции вдоль реки, чтобы в нужный момент выйти на поверхность снегов и вступить в бой. Для этого были подготовлены и снегоступы, и специальные настилы для «слонобоев».

Японцы скапливались на другом берегу реки, но переходить пока не решались. Они опасались двух сотен бойцов с огнестрелом, которых мы разместили около вышки — прямо на виду. Остальная наша армия старательно пряталась за снежными заносами. Им предстояло пережить не самую приятную ночь, почти без костров и обогрева.

А вот японцы, чтобы согреться, вызвали сотни капсул на берег реки, де-факто сформировав новый лагерь прямо тут.

С севера в нашу сторону приближалась новая армия. И это уже были не беженцы, а именно армия. Они тоже использовали снегоступы, а ещё тащили шесты с какими-то тряпками, которые, видимо, должны были символизировать знамёна.

Надо сказать, первая группа японцев тоже пыталась сформировать какой-то строй. Но сразу было видно, что они — не самые опытные бойцы. И в этой ситуации руководство беженцев снова запросило переговоры. Вот только Кукушкин отказался с ними говорить.

А я — нет. И, получив кучу инструкций, вышел навстречу парламентёрам.

— Я хотел бы поговорить с господином Кукушкиным! — при моём приближении выкрикнул один японцев, а его слова старательно прокричал переводчик.

Я не ответил. Не хотел глотку рвать. Мы с Мелким сначала подошли ближе, и только потом я заговорил: