И снова отец Фёдор как в воду глядел… Вечером среди японцев наметилось шевеление. И вскоре к берегу подошёл суровый воин в деревянных доспехах. Он достал рупор — металлический, к слову — и начал кричать в него на английском:

— Меня зовут Нэо Мураяма! Я командир этих воинов! Кто ваш главный?

Ничего не оставалось, как взобраться на телегу. И орать, не имея рупора, в ладошки, попутно срывая горло:

— Меня зовут Джошуа Петерсон! Я глава этих людей! Что вам надо?

— Мы давно вас заметили! — заявил в рупор Мураяма. — Вы прошли по нашим землям, не заплатив! Мы требуем заплатить пошлину в размере десятой части вашего имущества! И штраф в размере ещё трети имущества! И тогда мы отпустим вас!

— Вот подлец! Прости, Господи… — покачал головой отец Фёдор.

— Ну… Ситуация у нас и впрямь так себе! — расстроился Балард. — Имеет право…

— А ну тихо! — попросил я, обернувшись.

Люди в караване смотрели на меня, и в их глазах читались надежда и страх. Причём страха было явно больше… А вот надежда была какая-то призрачная. Мои люди, которых я провёл от самого ледника, уже давно разуверились в счастливом будущем…

— Что скажешь, Петерсон⁈ — крикнул неугомонный Мураяма.

А я вот не знал, что дальше делать. И попросил хотя бы об отсрочке:

— Дайте нам время подумать!

— Не о чем думать! — отрезал японец. — Вы нарушили…

Хлопок был такой тихий, что я его едва расслышал. Даже в первую секунду подумал — может, кто-то из моих что-то уронил?.. Но уши меня не подвели: неподалёку кто-то выстрелил из винтовки.

А результат был у Мураямы прямо на лице написан.

Точнее, посреди лба…

Командира японцев качнуло на солдата, стоявшего за ним, и тот начал активно ругаться на своём, на японском. А когда труп Мураямы упал на землю, стала понятна и причина ругани. Это входное отверстие было аккуратным, а вот на выходе….

Забрызгало троих японцев, стоявших позади.

Я хотел было крикнуть, что это не я стрелял… Что у нас даже мушкета нет…

Но не успел. С другого берега захлопали новые выстрелы, выбивая тех японцев, которые неосторожно высунулись из укрытий, чтобы глянуть на труп Мураямы.

— Там! Из-за грибов! — указал отец Фёдор на небольшую рощу местных растений.

Но я уже и сам видел, что стреляют оттуда… Это от винтовок дыма почти не было. А всякие мушкеты создали серый шлейф, как от костра с сырыми дровами.

— Часть повозок на другую сторону! — распорядился я, хотя прекрасно понимал, что от огнестрела это нас не спасёт.

Но пусть у моих людей будет хотя бы призрачная надежда…

Дневник Листова И. А.

Триста одиннадцатый день. Иллюзия массовости…