— Точно! — обрадовался я и громко крикнул: — Дую… Дую спикь инглишь?

— Йес. Уи ду!

— Вот, видите… Они говорят по-английски! — радостно сообщил я своим.

— А ты? — с подозрением уточнил Дунай.

— Я?.. Нет, не говорю. А что, никто английский не знает? — радостное выражение на моем лице слегка оплыло.

И продолжало оплывать по мере отрицательных ответов моих спутников…

Пока не превратилось в грустную рожицу.

— У меня автопереводчик стоял! — ковыряя землю носком ботинка, призналась Кострома.

— У всех военных стоял! — бодро подтвердил Сочинец, отводя взгляд.

— Я, конечно, могу спросить, где тут аэропорт или туалет… Но переговоры?.. — пожав плечами, усмехнулся Пилигрим.

Пришлось поворачиваться к лагерю пришлых. И сообщать им горькую правду:

— Проблемс!.. Ви донт!.. Не говорим!

— Ну и ладно! — ответили оттуда густым басом. — Давай по-русски, сын мой!

На телегу, рядом с человеком, который вышел нам навстречу — видимо, главой этой группы — выбрался колоритный мужчина.

Он не был старым — наверно, не больше тридцати пяти. Но окладистая борода и тёмный балахон делали его сразу как-то серьёзнее, старше…

— О, ваще чот круто! — обрадовался Мелкий. — Это ж поп! Всамделишный!

— Не «поп», а отец Фёдор! — поправил его мужчина в балахоне, не особо напрягая голосовые связки, в то время как нам приходилось кричать. — Вы кто такие?

— Ага-ага… Я вас не знаю… Идите на… — пробормотал себе под нос Пилигрим.

— Меня зовут Вано! — старательно улыбнувшись, представился я.

И снова открыл рот, чтобы продолжить приветственную речь… Но был невежливо послан.

Почти теми же словами, что предполагал Пилигрим.

— Будем знакомы, сын мой, и до свидания! — махнул рукой отец Фёдор, в то время как мужчина, вышедший первым, пытался чего-то от него добиться.

— Жаль, на, что вы уже уходите! — неожиданно крикнул Мелкий. — Но, кароч, на всякий случай… Там, на севере — японцы!

— И что? Нам не туда! — отмахиваясь от вопросов своей группы, пробасил отец Фёдор.

— А! Так вы на восток? Так там африканцы и азиаты! Они ваще чот недобрые… — покивал Мелкий, указав пальцем на Хир-Си. — Вон, нашего чёрного другана оттуда выпнули! Вы, типа, в ихнюю тусовку походу не впишетесь!

Хир-Си напряг бицепсы — к слову, они у него, как мои ноги — и сделал страшное лицо. Даже я струхнул.

А вот батюшку наш гигант, похоже, не особо впечатлил.

— Мы на юг! — отец Фёдор аж ногой от возмущения притопнул. — На самый крайний юг!..

Над рекой повисла тишина. Отец Фёдор понял, что повёл себя как-то взбалмошно, и даже перекрестился, чтобы успокоиться. А его соратники, не понимавшие русского, тоже притихли. Видимо, удивились тому, что их переговорщик решил на нас поорать.