Мне предстояло явиться в Бюро. При одной мысли об этом становилось дурно. Я представила лицо господина Вормса, его поджатые губы и суровый вид. Он наверняка уже подготовил речь, заготовил бланки взысканий и расчехлил свою любимую папку «Персональные дела нерадивых сотрудников»…

И ведь ничего же не возразишь, сама виновата!

Я залпом допила холодный чай. Глянула на себя в зеркало, отметила, что выгляжу очень по-злодейски. Уверена, именно с таким выражением лица истинные злодеи начинают разрушать миры. Только это было несколько некстати. Я добавила побольше пудры, а вот помаду отложила в сторону.

Сегодня мне предстояло сыграть самую сложную роль в моей карьере – изобразить глубокое раскаяние. Придется постараться, ведь никакого раскаяния я не чувствовала.

Я глубоко вздохнула, расправила плечи и вышла за дверь.

На улице царила привычная суета. Клерки спешили на работу, курьеры лавировали между ними с объемистыми пакетами, у газетного киоска толпились зеваки… Я добралась до Бюро и проскользнула в дверь, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Казалось, каждый встречный знает о моем провале и провожает осуждающим взором.

У турникета я приложила кристалл-пропуск. Устройство привычно пискнуло и выдало свое обычное: «Доступ разрешён». Пока ещё разрешён. Может, через час эти слова изменятся на что-нибудь вроде «Уволена с позором. Доступ закрыт навсегда».

Первым делом я направилась к костюмерной. По инструкции, форма № 8-ОП подлежала возврату не позднее чем через сутки после завершения мероприятия. Да-да, все дело именно в этом, а не в том, что я всеми силами оттягиваю момент встречи с начальством.

Мадам Дерлайн сидела за своим столом и что-то сосредоточенно записывала в гроссбух. Когда я вошла, она подняла голову, и мне почудился в её взгляде молчаливый укор. С чего бы вдруг? Вряд ли слухи о моем провале уже успели добраться до всех уголков Бюро.

– Я принесла платье, – сказала я, выкладывая на стойку чехол.

Мадам Дерлайн молча расстегнула замок, извлекла «Полночную вдову» и принялась придирчиво осматривать каждый шов. Я стояла, переминаясь с ноги на ногу.

– Пятен нет, – произнесла она наконец, и в её голосе прозвучало нечто среднее между разочарованием и удивлением. – И швы все целы.

– Разумеется, целы… Что могло с ними случиться?

– Всякое бывало, – она захлопнула журнал и подвинула ко мне бланк возврата. – Недолюбливают люди злодеев… Порой не то что от платья, от самого сотрудника мало что остается. Распишитесь.

Из костюмерной я вышла с ощущением, что благополучно провалила какой-то экзамен. Знать бы еще какой…