Остановившись в том месте, где когда-то появился в этом мире, он окинул взглядом окружающее пространство и произнес:

— Я думал, что повторю твою судьбу, но я не могу, просто не в силах…

Он сделал еще несколько шагов вперед и, выйдя за пределы печати полного исчезновения, оказался на самом краю моста перед глубокой бездной. Внутри таилась беспредельная тьма. Шен ощутил трепет, хотя думал, что не способен уже даже на это. Широко раскинув руки, Шен шагнул в пустоту.

Ветер унес огонек с его ладони, и фигурка заклинателя падала в бездну в абсолютной темноте. В какой-то момент ему показалось, что невесомость продлится вечно, а он вернулся домой в лоно матери-Тьмы.

Затем белый туман разрезал тьму, и Шен словно пролетел через облако. А потом падение прекратилось. Не было никакого удара, Шен просто обрел себя, лежа посреди поля цветущих алых ликорисов. Над головой висели низкие белые облака. Из-за них лилось достаточно света, чтобы осмотреться.

Кругом были ликорисы. Это поле один в один походило на то, на котором Админ мучил его.

Вероятно, это должно было его напугать. Но Шен лишь с отрешенным холодным уважением вынужден был признать коварство и дальновидность плана Админа. Если бы не то, что Шен уже не способен был чего-либо бояться, это поле ликорисов должно было его напугать. Админ специально подстроил все так, чтобы отпугнуть его и не дать пройти дальше? Возможно ли, что он всегда знал, что там за этим полем, и намеренно заманил Шена в иллюзию, как две капли воды похожую на это место?

Некое чувство шевельнулось в груди Шена, чуть показавшись из-под абсолютного отчаяния. Ему захотелось мести.

Шен поднялся на ноги и пошел через поле ликорисов.

Прошла ночь или, может, прошло несколько ночей, а Шен продолжал все так же идти по полю, задумываясь уже над тем, что просто умер и не заметил этого, а пространство вокруг — его личный ад, в котором он обречен бродить до скончания веков, так и не отправившись в круг перерождения и больше никогда не встретившись с Муаном. Он шел и шел вперед, и мысли его об аде все крепли, достигнув апогея в тот момент, когда он оказался перед огромными каменными вратами.

Поле давно закончилось, а он уперся в камень и не заметил этого. Врата казались неприступными, да и будь они даже незаперты — сил одного человека ни за что не хватило бы сдвинуть эту твердь.

В центре врат было вырезано изображение ликориса. Левую руку начало жечь. Шен поднес ладонь к глазам и увидел, что цветок ликориса, печатью выжженный на его ладони, пылает, будто светясь изнутри. Повинуясь неясной догадке, Шен приложил ладонь к холодному камню врат.