И каждый раз, задирая голову, я обнаруживал все признаки не падения, а грёбаной управляемой посадки!..

— СИПИН! — заорал я и мысленно, и в голос. — СИПИН, ты это видишь⁈

— Вано! Сейчас очень занят! Вы… Вано! Вано, срочно уходите оттуда! Срочно! — неожиданно завопил уже сам инструктор. — Иначе вам на головы такое свалится!..

— На головы⁈ Свалится⁈ — чуть не задохнулся от возмущения я. — Ты же можешь моими глазами смотреть! Так посмотри!..

Я снова задрал голову к станции и несколько долгих секунд пялился на неё. А затем, чуть не слетев со скамейки возницы, проорал:

— Это что, по-твоему, похоже на падение⁈

Огромная тень накрыла весь наш отряд. Сверху дохнуло жаром, взвыл сошедший с ума ветер. Сзади кто-то кричал, отец Фёдор продолжал хлестать вожжами ревущего бага, хотя было понятно, что тот и так несётся на предельной скорости.

— Нет… Это не падение… — упавшим голосом сообщил мне СИПИН. — Нас обманули, Вано. Я должен пока отключиться… Извини…

— СИПИН! — заорал я, и, не дождавшись ответа, рявкнул: — Не смей отключаться, скотина! Что нам делать⁈

— Бежать, Вано! Бежать! — закричал позади меня Мелкий. — А-а-а-а!

В какой-то момент тень стала особенно густой, а жаром дохнуло так, что у меня волосы на голове и в бороде стали сворачиваться. А потом снова стало светлее, а гул и грохот начали удаляться.

И я даже оглянулся назад, цепко хватаясь за бортик фургона.

Но только лишь для того, чтобы увидеть, как огромная, совершенно бесформенная чушка, покрытая копотью и странными разводами, ложится на склон долины…

Прямо в том месте, где мы совсем недавно ночевали.

Её бесконечные стены перекрывали восходящее солнце, устремляясь ввысь. Её длина была такова, что она буквально перегораживала всю долину.

С треском, скрежетом и оглушительным грохотом сегмент станции взбунтовавшихся СИПИНов улёгся на землю.

Именно улёгся, хотя сделал это так резко, что мы все — фургоны, баги, люди — подскочили, будто на кочке. А позади стеной встала пыль и земля, поднятые в воздух.

Но сегмент станции именно приземлился!..

Пусть он и продолжал ломаться, пусть сминались его высоченные борта, а вниз сыпались какие-то составные части, но он — не упал. Он именно сел, приземлился. И вся эта масса металлов и каких-то неизвестных материалов выдержала приземление!..

А мы продолжали лететь прочь, под грохот и вой ветра, спасаясь от настигающей нас волны пыли и жара.

— Я не хочу умирать! — истерично вскрикнул кто-то из бойцов.

— Тебя клонируют, придурок! — так же громко, криком, ответили ему.

И всё равно было страшно… Даже зная, что окончательная смерть тебе не грозит, страшно смотреть, как она приближается. Рядом пролетел и ударился в землю булыжник, потом ещё один… Затем чуть поодаль приземлилось что-то покрупнее.