— Ожидаемо. Но как-то слишком быстро… — я недовольно поморщился.
— Успокаивай себя тем, что твои внуки будут про твои героические забавы в учебниках читать! — усмехнулся Кукушкин. — Но есть плюс, Вано! Есть! Ты будешь руководить группой, в которую многие будут мечтать попасть! Стать частью вашего коллектива будет несбыточной мечтой для многих жителей города! А сам ты будешь богат и всем обеспечен.
— Но несвободен в своих поступках и действиях, — грустно кивнул я.
— Да, всё так! — кивнул Кукушкин. — Всё так… Но ты всегда будешь помнить о первых двух годах на этой планете… Если мы все, конечно, не вымрем с голоду.
— Вот! — я покивал. — Расстроил ты меня. Пойду расстраиваться.
— Иди-иди, — покивал Кукушкин, а когда я уже вышел из кабинета, крикнул мне вслед: — Увидишь Вавася, гони его ко мне!..
— Ладно! — отозвался я.
На улице я остановился и вздохнул пыльный воздух полной грудью. Последний год свободы был объявлен. Я был бы полным дураком, если бы надеялся, что вольная жизнь будет продолжаться вечно. Но надеялся, что у меня ещё есть в запасе немного времени.
Оказалось, его не было. Не было совсем. Если Кукушкин в своих расчётах прав, то на следующее лето город уже должен выйти на самообеспечение едой. У всех должен быть тёплый угол, всем должно хватать воды и тепла. Нереальная задача…
Но кто-то должен будет её выполнить. И этим кем-то буду, скорее всего, я. Кукушкин всё продумал заранее. Он стянул в Алтарное людей, отобрал среди них будущих руководителей, дал нам всем нагуляться и набеситься… А теперь планировал посадить в кабинеты на административную работу.
Это было тоскливо. Адреналиновый наркоман внутри меня плакал и рыдал. Но это было ожидаемо. И это было правильно. Поэтому адреналиновому наркоману придётся завалить хлебало и заткнуться. Эпоха безумства подходила к концу. Однако впереди ещё была долгая весна и долгое лето.
За это время можно сотворить ещё немало безумного… Надо оторваться напоследок.
Я улыбнулся.
И сделал первый шаг навстречу последним приключениям.
Глава 3 Чрезвычайно беспокойная
Дневник Листова И. А.
Четыреста двадцать третий день. Рождение и смерть в ночи.
Ночь ознаменовалась рождением! Рождением первого птица!
Двадцать два его собрата ещё не спешили вылезать на свет божий. А этот подлец взял и вылез.
Прямо посреди ночи. Пока никто не видел.
И первым делом отправился искать еду. Для чего расковырял самое маленькое яйцо в кладке. И сожрал собрата, пока тот не успел прийти в себя.
Где-то в нашем лагере, за пределами загона для будущих птицев, печально завыли бестии. Хором. Но никого, к сожалению, не разбудили. Потому что подвывают они часто, и наши ребята уже привыкли эти ночные вопли игнорировать.