— Ну, хорошо, — кивнула Алёна, веселея на глазах, — тогда давай, не задерживай! С тебя работа, с меня обед! Вдруг и в самом деле что-то получится?
— Получится-получится, — сказал я, вставая с места, — и потом, сейчас такие машины, что обычно ломается фигня какая-то нестоящая, её не починить или поменять проблема, её найти проблема.
— Ой, всё! — засмеялась она, и это была снова та самая Алёна, что встречала меня у калитки в красном праздничном платье, радостная, весёлая, немного легкомысленная даже, и без всякого следа в настроении от мутных, вязких, ненужных воспоминаний, — тогда жду на обед! Скорее бы! Если б ты знал, как я по машине соскучилась! Да и работать надо, я ж тут одна работаю!
Глава 3
В общем, поработали мы в этот день с Минькой ударно, а потому успели всё быстро и закончили никак не позже двух.
Я с некоторым сожалением посмотрел на печь, но делать с ней сегодня было уже нечего, нужно теперь дать ей постоять, всё остальное потом, всё остальное завтра.
Убирать рабочее место необходимости тоже не было, раздухарившийся Минька шанса пыли и грязи не давал, всё ловил на лету, так что оставалось только сложить инструмент, да можно было выходить во двор, умываться. И я очень церемонно поблагодарил домового за бесценную помощь, и пожал ему лапку, и потряс её, и вышел, улыбаясь, а там меня сразу перехватила Алёна.
— Ну наконец-то! — воткнув руки в боки, выпрямилась передо мной она, чуть откинув голову, чтобы смотреть мне в глаза, и так это у неё получалось открыто и прямо, я ещё в первый раз заметил эту её привычку, что она просто-таки полыхала своим взглядом мне в лицо, — время третий час уже, у меня ведь там обед и остыть может!
Она говорила что-то ещё, но я пропустил всё мимо ушей, и как-то это само собой получилось, непроизвольно, потому что дневная Алёна отличалась от утренней разительно, там была праздничная, эта домашняя, но хорошо было и там, и там. Босоножки свои она сняла, переобувшись в домашние уличные тапочки, серьги оставила, а вот платье заменила тоже.
И было оно кремовым, с тиснёными цветочками, с рукавами и по колено длиной, и очень оно ей шло, хоть и выглядело повседневным. А ещё там было декольте, и я тут же понял что банник, скотина такая, прав на все сто, ох, и доберусь я до него, хотя по-мужски вполне понимаю, но это его не спасёт.
— Ты меня вообще слушаешь? — выдернула она меня из лёгкого ступора, и слава богу что так, не хватало тут только ещё слюней напустить.
— Конечно, — как можно увереннее и солиднее сказал я, отворачиваясь в сторону беседки, откуда мне уже помахал рукой дядя Митя, — сейчас умоюсь, и готов.