— Как это брезгуешь? — я наконец-то посмотрел прямо на неё, и увидел, что она улыбается, а ещё она чем-то очень и очень довольна, — да ведь я тебя целовал!
— Вот выйди и ещё на площади это крикни, — посоветовала мне она, — во весь голос, воструби прямо. Чтобы все за тебя порадовались не только там, но и здесь. Ну так что, едим?
— Давай, — кивнул я, и мы вдвоём быстро уговорили эту общую порцию, и было действительно вкусно, вот только не совсем понятно, от чего именно, то ли от удачного смешения вкусов, то ли оттого, что мы придвинулись друг к другу ещё ближе и я ощутил все её запахи и всё её тепло.
— Это, Алён, — когда мы уже собрались уходить, нерешительно спросил я её, — а сильно было? Ну, заметно, я имею в виду? Надеюсь, ты на свой счёт ничего такого не приняла?
— Сильно, — без улыбки, но как-то очень мягко кивнула она, — а ещё ты молодец, Даня, что слова плохого про свою бывшую не сказал, глазами только. Ты сильный, ты не жаловался и несчастного бедняжечку, которого нужно срочно пожалеть да к груди прижать, из себя не строил. Правда, вот сказочку неудачную придумал, что она в Москву уехала, а ты здесь остался, не бывает от простого разъезда такого, ну да не моё это дело.
— Но она и правда в Москву уехала, — возразил я, а потом задумался, — наверное.
— Да хоть в Дубай, — отмахнулась Алёна, — ну что, поехали домой? У нас ведь там сейчас куча дел — и поужинать надо нормально, и машину починить. Вот как ты думаешь, заведётся?
— Конечно, заведётся, — я был в этом почему-то уверен на все сто, — куда она денется? Ладно, поехали, самому уже не терпится чего-то.
Глава 5
К своему дому я подходил уже в темноте, длинный был день, но подходил расслабленно и улыбаясь до ушей.
Полупустая тачка тихонько гремела на камнях и ямках, а я шёл и вспоминал, как мы пили кофе и ели из одной миски мороженое, как потом сначала заехали к ней и сгрузили сумки, как возили меня ко мне домой и шли обратно пешком, да долго шли, как машину чинили, и как завелась она, зараза, с полпинка, и принялась тарахтеть что твоя швейная машинка, только много тише и вообще без заминок, как будто устыдилась чего-то.
А потом, после долгого чая, когда уже высыпали на небо звёзды и показалась Луна, Алёна проводила меня до ворот и поцеловала на прощанье, и поцеловала по-настоящему. Конечно, дядя Митя тут же принялся кряхтеть и нам пришлось прерваться, и закрылась передо мной калитка, но я вот как начал в тот момент улыбаться, так до сих пор остановиться и не могу.
Конечно, раньше я был более напорист, раньше я бы сказал себе, ну что за игры, Даня, ну что за детский сад, давай смелее, на мази же всё, хоть в окно ныряй и открыто будет, но теперь я никуда спешить не хотел, ну, разве что совсем немного.