— Подожди, — остановила меня девушка, когда я намылился уже было на поиски, — сама схожу. Я тут уже была.

— Хорошо, — пожал плечами я, но протянул ей свою карточку, — только вот это возьми и не спорь. Алён, ну не надо, я знаю, ты сильная и независимая, но ты мне ничем обязана не будешь, обещаю, я же сам напросился тебя сюда привезти и угостить. В конце концов, это же не целый торт на пять кило весом!

— Хорошо, — наконец рассмеялась она, — а за целый торт, значит, придётся… Ну да ладно, давай! Тебе какого?

— Какое будет, — не стал умничать я, — на твой вкус.

И она ушла, а я расставил кофе с пирожными на столе, потом переставил стулья так, чтобы можно было смотреть в окно и друг на друга, уселся, да немного задумался. По всему выходило так, что у Алёны есть какой-то бзик на почве взаимных расчётов, что не любит она быть никому должна, может, играет в сильную и независимую, а может, что когда-то ей конкретно так предъявили за съеденное и выпитое, требуя немедленно погасить долг натурой, сильно напугав при этом, и вот эта версия была ближе всего к правде, особенно если принять во внимание её оговорочку. Ладно, учту на будущее.

— Держи! — и передо мной поставили одноразовую бумажную креманку с тремя разными шариками мороженого — ванильного, фисташкового и пломбира.

— Ого! — неожиданно для самого себя я сильно обрадовался разноцветному десерту, — ну, я ему сейчас!

— Сначала кофе с пирожными, — Алёна переставила стул поближе ко мне и села рядом, — ну что ты как с дикого края! Знаешь, как в Охотске и Магадане таких называют? Нет? Тундра неогороженная, вот ты кто! Так что пусть нагреется немного, холодное же! И не спеши, Даня, ну давай посидим!

— Действительно, — опомнился я, — чего это я. Ну тогда давай вести светские разговоры. В остроумии не силён, но сейчас у меня всё получится, так и знай.

— Не надо, — совершенно серьёзно, без улыбки, попросила меня девушка, — не надо этого, Даня. Лучше расскажи мне о себе, а то ведь ты про меня уже многое знаешь, а вот я про тебя — всего ничего.

— Хитрая какая, — уважительно покосился на неё я, — ну да ладно, слушай, если интересно.

И я потихоньку, под кофе с пирожным, начал с самого начала — где родился, где учился, где потом работал да чем занимался, и всё это со смехом и улыбками, со всякими интересными случаями, а потом перешёл к главному.

И перейти-то перешёл, вот только сам не учёл того, что меня накроет, и накроет всерьёз, до тщательно скрываемого раздражения и до столь же тщательно скрываемой злобы.

Ровным тоном, не повышая голоса, я рассказал Алёне о том, что я сирота, так получилось, что родителей своих почти не помню, что жил я сначала у тётки, потом у дядьки, но с пятнадцати лет перешёл на вольные хлеба, сначала в техникумовскую общагу, потом в технический университет.