— О! — пришёл в совершеннейшее восхищение Коннор, — знаменитый русский бунт! Бессмысленный и беспощадный! Давно мечтал принять в нём участие, да как-то веса хватало! Всё избегал и всё уклонялся, всё со стороны наблюдал, но теперь шабаш, теперь можно! Теперь посмотрим, кто кого!

— Подождите, — прервал я их, — вон, Тимофеич бежит, сейчас всё и узнаем.

Старшина и в самом деле в этот момент перемахнул ограду и ловко, по-кошачьи, в несколько прыжков, заскочил в беседку.

— Беда, княже, — задышливо выдал он, остановившись передо мной, — с Дмитрием беда! Совсем с ума сошёл, стало быть! К тебе собирается! Всей бандой! Смертоубийство замышляют! Нет тела, говорят, нет дела! А злобы в нём столько, что и половину своих побить успел, тех, кто сомневаться было начал! Но теперь уж колебаться не смеют, теперь все на всё согласны!

— Ого! — удивился я, не веря во всё услышанное, до того оно не вязалось с этими уютными дачами и этим тёплым вечером, дичь же какая-то, — прямо-таки смертоубийство?

— Да! — понурился Тимофеич, — и нет в том никаких сомнений, княже! Уже определили, как тебя из дома доставать, как тебя в лесу на ножи поставить, чтобы все поучаствовали, да где твоё тело закапывать! И кто на машине твоей в город поедет, мимо всех камер, тоже уже назначили! Он на тебя немного похож, княже, да ещё и бейсболку твою наденет, и рубашку твою тоже, и очки солнечные, чтобы не отличить, а потом машину твою в каком-то озере утопит, есть, говорят, у них место на примете такое! И даже не здесь оно, а где-то в Приморском крае!

— А когда ждать? — совсем обалдел я, да и баба Маша с Коннором тоже. — Прямо сейчас, что ли?

— Утром, перед рассветом! — начал выдавать детали Тимофеич, — залезут, стало быть, через забор, собаки-то у нас нет, это они знают! Потом в дом хотят зайти через дальнее окно, потом тебя, спящего, прижать и в лес вытащить! Потом порядок в доме навести, как будто уехал ты насовсем, с концами! Ещё телефон твой утопить тоже, с моста в реку выбросить! Потом всё остальное!

— Слушайте, — нахмурилась баба Маша, — это уже даже как-то не смешно! Это что, всё на полном серьёзе?

— Сам не пойму! — развёл руками Тимофеич, — но в него, в Дмитрия-то, как будто бес вселился! Как будто копилось в нём дерьмо много лет и вот, пришла ему пора наружу выйти! А тут такой случай! И не только я ошалел, все его друзья тоже, кое-кто даже убечь хотел, напугавшись, но все остались, все участие примут, потому как Дмитрия-то они сегодня забоялись куда как больше! Даже я, княже, даже я забоялся! Хотел было подождать его в пустой комнате да в глаза ему глянуть, по нашему обычаю, шугануть его, в чувство привести, но не осмелился! Не вынесу я этого, княже, захлебнусь сам, с ума сойду, уж столько в нём злобы и ненависти!