И ещё — он очень боялся сойти с ума, ведь видел и умел он то, чего не может быть, а поговорить ему было не с кем, а потом уже и некогда.

Заболел серьёзно дед, следом заболела бабка, как сговорились они, что ли, и пришлось ему окунуться в работу так усердно, что времени ни на что другое уже не оставалось. И понял Димка, что деньги для здоровья — это самое главное, особенно когда за несколько миллионов рублей привезли ему из Индии лекарство для дедовой печени, индус же специальный привёз, на самолёте прилетел, этот индус на фармацевтической фабрике именно вот такими развозами и занимался, Димка его самолично встречал в аэропорту.

И помогло деду то лекарство, а вот все его однопалатники дружно крякнули, дед один живой из них остался. И в бабку денег ввалить пришлось, и тоже помогло, хоть и ненадолго.

Оглянулся тогда Димка, выдохнул с облегчением, сбавил обороты, и похолодел. Сны те самые ему уже долго не снились, но он всё списывал на усталость, ведь работал он по двенадцать и по четырнадцать часов в сутки, да и чёрт с ними, со снами!

Но ушло ведь то, что он не ценил поначалу, думая, что это нормально и у всех так. Ушло чувство металла, как и не было его, ведь раньше он душой отдыхал в этой самой кузнице, он ведь точно знал, что та или иная заготовка от него хочет, он ведь раньше практически священнодействовал, а теперь он сидел в этой кузне как дурак, он смотрел на холодные печи как баран на новые ворота и думал только — на кой-хрен я всё это выстроил? Чтобы что?

Потом ушёл дед, вслед за ним бабка, и остался Димка один на один с ясным, полным и безоговорочным ощущением просранной жизни.

Немного спасла его работа, не дала сойти с ума, но и удовольствия в ней тоже больше не было. Тяжёлый характер стал ещё тяжелее, люди избегали его, друзья детства уехали, а новых не появилось.

И девки тоже не было, боялись его, потому что какая-то сволочь давным-давно пустила слух по деревне, что у Димки там в штанах что-то особенное, типа отдельной колбасы, вот и ходил он один.

Была надежда на Алёну, Димка почему-то очень уважал традиции и думал, что это у всех так, что всё на мази, но не срослось, да ещё и так не срослось, что лучше бы в рожу плюнули. Ладно бы просто отказалась, а то ведь получше нашла!

В общем, пошёл Димка вразнос, месяца три уже как, злоба копилась, туманила мозги и застилала глаза, не видел он выхода и хотел уже только одного — чтобы всё это хоть чем-нибудь, да кончилось.

И всё это я ощутил фоном, потому что перелистывал его память в поисках причинённого кому-нибудь зла, но ничего такого, слава богу, не находил. Да, бил морды, но никогда чтобы унизить или просто обидеть. Да, рвал из чужих рук лакомые куски земли, но там и у него бы вырвали, если б сумели, и никогда не забирал он последнего. Да, запугивал людей, последнее время особенно, но не убивать же за это.