И всё это чёрт с ним, но что делать с тем, что произошло сегодня, ведь меня совершенно точно хотели убить, да и Машу, в конечном счёте, тоже. Вступил сегодня Дмитрий на ту грань, что отделяет людей от нелюдей, и был готов легко её переступить.

Была в его душе злоба, была, сидела она в глубине Димки мерзкой кляксой, отравляла она ему жизнь, а самое плохое, что не смог он с ней справиться, пошёл на поводу, оказался он слабым.

И переплелось там всё у него до полной непонятности, тут разобраться не получится, тут только жечь, и жечь по живому. Выдержит он — его счастье, нет — так нет, потому что отпускать его в прежнем виде к людям нельзя, это ж бомба с часовым механизмом.

Да и решать нужно именно сегодня, нельзя такое оставлять на потом, так уговаривал я себя, подступаясь всё ближе и ближе, чтобы ударить огнём.

И сомнений насчёт получится — не получится, во мне не было, но это влияние Амбы, наверное, и вообще всего того, что я увидел и понял за последний месяц жизни.

И пошёл от меня в сторону чужой души поток огня, и захрипел Димка, задёргался, засучил ногами, а потом вдруг, через боль и страх, принялся мне помогать. Злобу свою он обратил против себя, против своей слабости, против малодушия своего.

И ещё надежда у него появилась, и помогла она ему очень сильно, и вот он уже чистил себя самостоятельно, с явным стыдом и неудовольствием от самого себя. А ещё помогло то, что был мой огонь и ему родным, и имелось такое ощущение, что только его тут и не хватало.

— Ух, — я упал на задницу, ноги меня уже не держали, — блин!

— Что ж ты творишь, — Маша мягко, но с явным неудовольствием, повернула моё лицо к себе, — говорила же — мне надо! Говорила — давай я, у меня опыта больше! А ты что?

— А что не так? — удивился я, — получилось же, ты только посмотри на него!

— Всё не так, — покачала она головой, — ты ведь и его пустил к себе в душу! Он ведь и про тебя знает столько же, сколько и ты про него! Ты почему барьер не поставил? И ты ведь сознательно его не поставил, разве не так?

— Да, не поставил, — согласился я, вспоминая свои действия и ощущения, — показалось просто, что так нечестно будет, вот и не поставил. И это, Дим, я несколько лет назад квартиру купил, да ремонт в ней сделал. А старый унитаз на помойку вынес и разбил со словами — ты слишком много знал! Намёк понятен? Ну и в обратную сторону обязуюсь не…

— Ох! — прервал меня Димка, кое-как поднимаясь на ноги, — братуха!

Он, кстати, разительно переменился, передо мной стоял как будто другой человек. Глаза перестали быть колючими, лицо разгладилось, губы тронула неумелая улыбка, да от него вообще просто-таки разило радостью.