Сильвестрович хмуро смотрел на фигуры штурмовиков, сто́ящих напротив огней так, как требовал оператор. Осада полицейского участка закончилась полчаса назад, и в её ходе революция потеряла несколько достойных членов общества. Это трагедия, это боль и наличие здесь каких-либо камер было неуместным, однако необходимость информационной войны он понимал. Пусть и не одобрял постановку.

Но работало. Всегда работало. Людям нужна картинка, нужна эмоция. Хорошая, правильная, справедливая. Пожар взятого укрепления, героические облики тех, кто не побоялся взять в руки оружие ради борьбы. Желательно, чтобы лица были приятные, без уродств, с наличием интеллекта. Латинских головорезов выполоть, а если попадётся красивая женщина среди революционеров и бойцов — уделить особенное внимание. Таким образом, можно составить нужное настроение для общества. Заручиться поддержкой тех, кто сомневается, посеять эти самые сомнения в тех, кто прежде всерьёз и не задумывался о борьбе за океаном. А ещё лучше смутить убеждённых сторонников врага. Ну и обеспечить поддержку в рядах потенциальных союзников. Последнее особенно было важно, чтобы не напрягать умы простых жителей Перуанского Протектората. Объяснять им правое дело революции — занятие бессмысленное. Для них это сериал, а сериал смотрят, когда есть за кого болеть. Поэтому важно сделать так, чтобы они болели за правильную сторону.

Издержки, которые необходимо терпеть, хоть и не одобрять.

У Сильвестровича была целая команда тех, кто занимался информационным сопровождением. Сам он терпел, скрипя зубами, и делал свою работу. Мимо проволокли тело одного из полицейских. Тёплых ботинок на ногах имперца уже не было. Такой товар забирали быстро.

Небеса гудели. Из-за сильных восточных ветров с океана преграждающие барьеры ощутимо подрагивали, и Сильвестрович с опаской поглядывал на титанические прозрачные стены, защищающие остров от ветра.

— Да, вот так! Отлично!

— Уберись отсюда, а⁈ — гаркнули оператору. — Хорош уже! Мешаешь!

— Ребята, я делаю хронику победы! — возмутился он. — Неужели сложно помочь?

Сильвестрович подул на озябшие руки. Сегодня было минус пятнадцать. Погода словно играла на стороне императора. Татарский пролив уже покрывался льдом, а значит, кроме мостов у техники будет куча возможностей для штурмовых действий.

У него не было иллюзий насчёт того, что Россия придёт сюда с армией. Сахалинские рудники она так просто не отпустит. Он стиснул зубы снова, вспомнив ряды освобождённых каторжников. Во многих из них жизнь едва теплилась. Большая часть охотно вступила в ополчение, взамен прощения старых грехов.