— Я давно за вами слежу, Михаил Иванович. Представьте моё удивление, когда вы оказались среди нежданных гостей Свободного Сахалина, — она улыбнулась, и строгое лицо сразу обрело красоту. — Очень жаль, что мне слишком поздно доложили о вашем появлении. И особенно печально, что компадре Сигма-1 выступил в своём тоталитарном стиле. Вы должны его понять. Он боец и потерял очень многих на пути сопротивления. Боль закалила его, но пришлось пожертвовать манерами. Человек действия. Идеальный инструмент для революции, но, к сожалению, неважный аналитик.

Она внимательно наблюдала за мной, трактуя мой задумчивый вид по-своему. А я потрошил её телефоны, торопливо пролистывая списки изолированных людей, перечень уничтоженных первой очереди, второй очереди, файлы с сомневающимися, надёжные контакты с досье по каждому имени, перечисление активов и состояний, отчёты по ключевым объектам острова, списки поставок, координаты ждущих в акватории судов, путевые листы… Женщина сидела на потоках информации, словно паук в центре паутины. Плюс внутренняя переписка по локальной сети, развёрнутой по Сахалину. Архивы старых бесед с внешними источниками. Несколько зашифрованных каналов, которые меня заинтересовали особенно, но возможностей раскрутить их пока не было. Вот бы всё запихать в Черномора…

Передо мной действительно была местная Альфа. Пусть говорит, мне нужны зацепки. Хотя из-за объёма информации было ощущение, что я пытаюсь выпить океан через соломинку.

— Вы немногословны, — заметила Каменская.

— Жду, когда закончится прелюдия, — промолвил я.

— Не ершитесь, Михаил Иванович. Я не враг вам, — покачала головой Алиса. — Очень жаль, что так вышло. Вы представитель той аристократии, существование которой оправдывает то последнее позитивное впечатление от Российской Империи. К сожалению, большая часть благородных родов вам в подмётки не годится. Тем сокрушительнее видеть вас здесь, в рядах врагов. Хотелось бы вместе с вами сражаться против коррупции, высокомерия и жадности элит.

— Не думаю, что это возможно. Ваши методы мне не близки, — мне вспомнились тела в переулке и повешенный на столбе аристократ. А ещё выстрел в Паулину, нападение на поезд в Москву и многое-многое другое.

— Других методов текущая власть не приемлет, — спокойно заметила Каменская. — Мы не головорезы, но вынуждены действовать жёстко, чтобы с нами считались. Любое промедление, любая слабость сыграет против нас. Люди, веками страдающие под пятой чиновников, перестанут в нас верить и не поднимутся вместе с нами. Если же не будет массы, то не будет и революции. Всё во благо народа.