— О чём я и говорил, — сказал Снегов. — Андрюха, разворачивайся и вывози его сиятельство!

Он открыл дверь, на ходу продолжая:

— Я отвлеку!

— Нет, — тихо сказал я, и витязь услышал. Нахмурился, застыв на месте:

— Ваше сиятельство, это…

— Это Мухин. Если бы он хотел меня убить, то к нам просто прилетело бы из кустов что-нибудь смертоносное.

Я открыл дверцу и вышел на холодную улицу. Поёжился от ветра и запахнул полы пальто, поднял воротник, защищаясь от ледяных порывов, и зашагал навстречу к Мухину. Лысый грузный мужчина с каменным лицом и обвисшими щеками, смотрел на меня без улыбки. Рядом с ним вышагивал уже знакомый мне рыжий Назаров, щерящийся, словно пёс. Женщину слева от Мухина я прежде не видел.

Мои гвардейцы с оружием наизготовку выскочили из машины сопровождения, и я заметил, как мелькнула фигура Кабального, нырнувшего в пожухлый кустарник у дороги. Винить его в трусости я не мог. Кто на что учился.

— Не стрелять, — приказал я. Рядом со мной оказался Снегов. Ни слова не говоря, он шагал чуть правее и позади меня, и из рукавов его пальто появились острые метровые лезвия. Где только прятал.

* * *

Паулина наблюдала за залом, положив ладони на перила ограждения. Она любила это место, из которого, благодаря освещению, её фигура была не видна, а люди, собравшиеся на ужин, как на ладони.

Нога почти не болела. Ах, как она намучилась с этим после аварии. Собранная по кусочкам и не оказавшаяся инвалидом только благодаря Баженову. Если бы не Миша, задействовавший тогда свои связи…

К горлу неожиданно подкатил комок. Почему всё так хорошо начиналось и пришло к такому результату?

— У вас всё нормально? — тихо спросила Тень. Охранница была рядом и заметила изменившееся лицо Паулины.

— Да-да, моя дорогая Наденька, всё замечательно, — широко улыбнулась ей Князева и вернулась к залу. Взгляд коснулся стойки, у которой сгорбился Олежка Иконописец. Пока ещё не буянил, но скоро начнёт швыряться пророчествами. Несколько ребят с лесопилки громко хохотали за центральным столом, и один уже заигрывал с Машенькой. Та принимала его знаки внимания с удовольствием. Работу свою девочка любила.

Больше никого Паулина не знала. Людей приезжало очень много. Дома строились постоянно. В жилом квартале к северу отсюда даже пробки по утрам бывали. Многие ещё ездили на работу в Малориту, а кое-кто даже в Кобрин или Брест. Баженов старался, обеспечивал рабочие места поблизости, но прошло так много времени.

— Что ты думаешь, о нашем сиятельстве? — вдруг спросила Паулина. Тень нахмурилась и смутилась.

— Он тебе нравится? — заинтересовано повернулась к охраннице Князева. — Он всем нравится.