— Любовь к женской красоте извращением считалась только в Европе, дорогая, — назидательно сообщил Кожин. — И то не везде.

Земляная ахнула, по лицу её прошла тень, в уголках глаз появились морщинки, вокруг губ тоже. Хрономант высасывал из неё годы. Я сдержал возглас изумления, а вот Агнесса дёрнулась и заскулила. Глаза её неотрывно смотрели на зеркало, в котором отражалось лицо девушки, ставшее женским. От света висящего под потолком огненного шара зрелище было зловещим.

— Ты всё ещё прекрасна, моя дорогая, — тепло сообщил Кожин. — Моё сердце обливается кровью, но я ведь продолжу. Просто скажи нам всё, что хочет знать наш добрый друг Михаил Баженов.

— Будь ты проклят! Аа-а-а! — вскрикнула Агнесса, но с зеркала взгляда не отвела, и когда морщин стало больше, а черты лица заострились — то жалобно всхлипнула.

Я промолчал.

— Миша, ты будешь спрашивать? — бесхитростно поинтересовался Олег.

— Мне нужен список всех, кто был в курсе вашей операции, кто помогал с информацией. Как с покушением на меня, так и с покушением на Скоробогатова. Без исключений. Учти, некоторые имена мне известны, из тех, кто живёт на землях. Все ваши шифры давно взломаны, — позволил я себе блеф. — От твоих слов зависит, поверю я тебе или нет. Будет неплохо, если имена совпадут.

Агнесса смотрела на себя в зеркало, губы её зашевелились:

— Это иллюзия. Иллюзия, вы хотите запугать меня. Не выйдет.

Голос её тоже изменился, и пленница это почувствовала.

— Не выйдет… — эхом повторила она.

— Скоро ты поймёшь, что это не иллюзия, — с сожалением сказал Кожин. — Когда молодость уходит быстро — изменения чувствуются ярче. Внутренние органы ведь тоже стареют. Какие-то даже отказывают.

— А-а-а-а! — застонала Агнесса. Годы уходили, красавица передо мной старела на глазах, и хрономант уже не улыбался, искренне скорбя о погибшей молодости. Жуткое зрелище. Но перед глазами возник образ хрипящего на земле Турбина, затем привалившегося к машине раненого Снегова, а после гвардейца с перебитыми ногами, лежащего за машиной. Результат работы юной, прекрасной Агнессы.

— Я скажу. Я скажу, остановите, — чуть хрипло произнесла женщина лет шестидесяти. Во взоре горело безумие. — Пожалуйста, не надо. Не надо. Больно. Больно.

Из глаз пленницы потекли слёзы. А потом Агнесса заговорила. И отвечала на вопросы без прежней ярости, торопливо и умоляя не продолжать пытку временем.

Когда мы вышли на улицу, то уже стемнело. Волгин и обиженный Якимов ждали снаружи. В комнате на стуле скрючилась развязанная старуха и смотрела на свои сморщенные и покрытые пигментными пятнами пальцы. Руки дрожали, из горла доносился только хрип. Последнюю часть допроса вёл Олег, безуспешно пытаясь вытащить из жертвы информацию об Ольгине. Но та общалась с главой революции только в сети. Далёкий и могущественный лидер сам вышел на Земляную-Полозкову после успешного покушения на Скоробогатова, обойдя обычный канал, где раньше общался ещё и Князевой. Паулина потеряла доверие Ольгина, а вот Агнесса-Василиса приобрела. Вот только ничего полезного пленница сообщить не смогла.