— Нужно действовать, Леонид Михайлович, — сказал я, глядя в темноту, откуда тянулись невидимые щупальца. — Потому что оно уже знает о нашем прибытии. Та тварь, которая покрошила вашу экспериментальную группу.

Орлов замер. Кадывкин нерешительно смотрел на него.

— Вы думаете, это она? — нахмурился граф. Я кивнул.

— Действуйте, — приказал столоначальнику Орлов, и тот с облегчением принялся раздавать команды в передатчик. Вокруг поднялся шум, послышались крики бойцов. Я тем временем набрал Турова.

— Ваше сиятельство! — почти сразу ответил Игнат. На заднем фоне слышались звуки праздника — музыка, смех. Голос командира гвардии был слегка расслаблен.

— Боевая тревога. Собирай всех. Нужен транспорт для эвакуации. Всё, что найдёте. Передай Вепрю и его людям. Выдвигаетесь к посёлку Богданы, это земли Игнатьевых. Нужно обеспечить вывод людей из поселения. Я уже здесь вместе с Тринадцатым Отделом.

— Вид противника? — голос Турова изменился, в нём появилась собранность и жёсткость. Праздник для моих людей закончился.

— Скверна, — коротко пояснил я.

— Слушаюсь.

— Надеюсь, Михаил Иванович, вы знаете, что делаете, — подошёл ко мне Орлов, вытаскивая свой телефон и набирая номер. — Но до этого момента вы ещё ни разу не ошибались. Правда, у меня к вам множество вопросов насчёт вашего понимания происходящего. Откуда вам всё это известно⁈

Я не ответил, вслушиваясь в ощущения. Сколько у нас ещё времени до обращения Колодца?

— Да. Полковник? — сказал в трубку граф. — Это снова Орлов вас беспокоит. Тринадцатый Отдел.

Он отвернулся, глядя в указанную мной сторону. Над просыпающимися от приказов Богданами возвышались купола местной церкви.

— Мне нужны ваши люди и машины. Да, под мою ответственность. Эвакуация города. Вы должны знать, что делать.

Орлов стукнул тростью по асфальту, услышав ответ военного:

— Я ведь уже сказал, господин Баранов, под мою ответственность.

— Господа! Извольте объясниться, что происходит! — раздался крик. К нам направлялся молодой одарённый, за которым следовал один из бронированных силовиков Кадывкина.

— Я Вениамин Игнатьев и это моя земля! — возмущённо произнёс юноша. За ним следовало невидимое щупальце, переставшее, наконец, мельтешить. Словно провод за игрушкой. — Я уважаю власть Тринадцатого Отдела, но…

Он вдруг замер, лицо его опустело и ноги неожиданно подкосились. Всё, дальше медлить нельзя.

— Забирайте и вывозите его. Срочно, — сказал я, вытаскивая меч и не глядя на упавшего. Мне всё было ясно. Инфернальный Десятник сидел в этом посёлке и теперь мог питаться людьми, чего никогда не делал в моём мире.