М-да, Паулину в её стремлениях несложно понять, конечно.

— Михаил Иванович, вы ещё здесь? — осторожно спросил Лукьянов.

— Да-да, Борис Степанович… Я думаю.

— Вы должны что-то сделать, но умоляю вас, не выдавайте меня. Если они узнают о моём звонке, то моей семье грозит опасность, — выпалил Лукьянов.

— Разумеется, Борис Степанович. Вы можете узнать, куда именно делись иконы? Они на подконтрольной территории?

— Майор Парфёнов полчаса назад вывез их за пределы действия моего Конструкта, — чуть ли не плача сказал он. — Куда-то в сторону Ивангорода. Они говорили между собой, что заменят их на подделки. Какова подлость, Михаил Иванович. Хуже Скверны, хуже Скверны такие люди. Как только господь терпит таких монстров на теле матушки-земли, скажите мне, а?

— Спасибо, Борис Степанович. Вы очень помогли.

— Поторопитесь, Михаил Иванович. Пожалуйста. Карантинная служба перебьёт всех этих людей, когда они обратятся. А ведь ведь у них был шанс!

— Всё будет хорошо, Борис Степанович. Крепитесь. И постарайтся пока не успокоитесь — не покидать Конструкта.

Я вышел на улицу. Из отапливаемого охотничьего шатра, разбитого рядом, вышел Шустрый. Поклонился мне с весёлой ухмылкой. Пока лучник откидывал полог, то дал мне увидеть группу вольных, медитирующих кругом. Перед ними на большом блюдце лежал нарезанный хлеб с сыром и стояли чашки.

По дороге с радостными криками промчались несколько детишек на велосипедах. Руки уже в варежках, на головах шапки, а всё равно летят куда-то. У «Логова друга» осторожно парковалась машина и молодая женщина бегала взад вперёд, помогая спутнику не зацепить соседний автомобиль. А из трактира вывалился пьяный иконописей Олежка Орховский, понукаемый супругой. При виде меня оба притворились, будто просто совершают променад.

Я приветливо им улыбнулся. Всё же хороших людей всегда больше, просто плохие заметнее. Надо всего лишь чуть-чуть уменьшить популяцию последних. Ничего, человеческая глупость и подлость давно известные мне противники, разберёмся.

Я взялся за телефон. Благо контакт Ланцова у меня остался.

— Полковник Ланцов, — раздался его голос на втором гудке.

— Здравствуйте, Юрий Михайлович. Это Михаил Баженов. Вам удобно разговаривать? — я поднял воротник пальто, защищаясь от пронизывающего ветра.

— С вами, ваше сиятельство, удобно. Слушаю вас, — в голосе Ланцова появилась лёгкая настороженность.

— У нас есть проблема, которую можно разрешить только с вашей помощью, Юрий Михайлович. И решить максимально быстро.

— Я весь внимание, — голос полковника стал ещё собраннее, словно он взял под козырёк.