— Поехали отсюда, Борис.

Водитель тронулся. Алкаш потерял равновесие и упал в собственную лужу.

— Кесарю кесарево… — Прокомментировал Борис ситуацию с ним.

— Зато он не ограничивал себя искусственными рамками, действовал, так сказать, по велению души.

— Интересно, а как они ведут себя в общественных местах? — Спросил Алекс. — Там, наверное, тот еще базар.

— Если кому интересно, можем посмотреть. — Предложил я. — Никого не пугает?

Кошка усмехнулась в губы.

— После попыток надругательства со стороны маньяка-капитана какие-то полуживые алкоголики меня могут только позабавить.

— Не скажу, что горю погрузиться в чуждую мне атмосферу подобного общества, но ради вас готов стерпеть. — Антош точно был из другой прослойки и обязательно получил бы по шее за первым же углом.

— Ну, давайте глянем, что у них тут перенять можно. — Нехотя согласился Борис.

— Дядь Борь, это звучало, как фраза про публичный дом, что у них тут можно перенять, кроме венерических заболеваний.

— Не спешите, не делайте поспешных выводов на основании беглого осмотра пациента. Так вам советуют? — Борис обернулся и посмотрел на торчавшее в окошке лицо Алекса.

— Да тут без осмотра видно, что пациент страдает когнитивным диссонансом между желанием жить честно и нежеланием что-то делать вообще.

— Езжай Борис. — Попросил я водителя. — Притормозим возле подходящего места.

— Ага.

Мы поехали по дороге сложными зигзагами, объезжая многовековые ямы, многие из которых уже были засыпаны таким же многовековым мусором. Машин попадалось мало, а те, что попадались, выглядели примерно так же, как дороги. Они чадили, стреляли выхлопными трубами, открывали на ходу двери.

— Жорж, тут ты дал маху, это же просто помойка, а не мир.

— Борис, для наглядности надо всегда брать примеры с выпуклыми свойствами, так легче увидеть суть.

— Тогда я хочу увидеть противоположный мир, в котором во главу угла поставлена изворотливость, иносказательность и жесткие моральные рамки, для сравнения.

— Я могу тебе сразу сказать, это будет то же самое, но с другим знаком, а пока что наслаждайся.

Мы проехали мимо солидного здания из серого камня, с монументальными колоннами на входе. Прекрасную задумку архитектора портили отвратительного вида надписи по этим самым колоннам и стенам. Местная грамота была мне недоступна, но думаю, что надписи тоже были выражением искренних чувств вандалов.

— Вот, Борис, яркий пример характеризующий этот мир. С одной стороны люди тянутся к прекрасному, но с другой, обязательно надо испортить его своими мерзкими надписями. А ты им скажи, что это плохо? Не поймут, потому что привыкли считать, что самовыражение их больных душ это священно.