Борис хмыкнул, но не ответил мне. Видимо, еще искал причины оправдать такое поведение.

Вскоре показалась площадь, приспособленная под стихийную торговлю. Ее окружали хаотично расставленные баррикады из деревянных ящиков, бумажных коробок и прочего мусора, раздуваемого порывами ветра. Внутри баррикад ручьями вдоль торговых палаток и лотков двигался народ.

— Это местный супермаркет для простого народа. Зачем им лучше?

— И, правда, зачем. И у нас бы такое было бы лучше, цены бы тогда не драли втридорога. — Борис не упустил возможности заступиться за местный образ жизни.

— Не хочешь сходить, прицениться?

— А смысл, у нас все равно нет местной валюты.

— А я бы глянул, что тут втюхивают. — Раздался за стеной голос Алекса.

— Притормози здесь. — Я показал Борису на короткий кусок ровной обочины.

— Уверен?

— А мы куда-то спешим?

— Я-то нет.

— Останавливайся.

Борис остановился. Наша яркая машина сразу вызвала интерес местных зевак. Пока что он был праздный, без всяких намеков на желание узнать, откуда у нас такое богатство.

— Ляля и Антош, не показывайтесь. Здешние ребята, попой чую, не слишком любят разбираться в нюансах внешностей исследователей миров.

— Жорж, только недолго. Я не хочу расшвыривать и собирать их назад.

— Мы быстро, только удовлетворим любопытство.

На рынок мы пошли вчетвером, всей «жоржеобразной» командой. Несмотря на заношенную одежду, мы все равно выглядели ярче местных. На нас бросали косые взгляды, силясь понять, кем мы являемся. Превентивно, народ был настроен к нам отрицательно-настороженно. Я старался не встречаться взглядом с людьми и постоянно караулил тылы, чтобы не дать застать себя врасплох.

Слившись с толпой рассматривающей скудный товар на самодельных прилавках, стало спокойнее. Разглядывая товар, у меня появилось ощущение, что он пролежал в каких-то подвалах не один год, прежде, чем его решили продать. Однако народ будто не замечал этого, обращая внимание на совсем другие вещи.

— Почём? За скока? Чёт, дорого. Хамишь с ценой. Жульё. Идем отсюда, я видел дешевле.

Примерно такие реплики раздавались со стороны покупателей. Продавцы выглядели как несчастные жертвы, вынужденные продавать старье, чтобы заработать на прожиточный минимум. Откуда ни возьмись, послышался грубоватый властный женский голос.

— Это городской контроль. Покажите документы на оплату места и налога на добавленную совесть. Так-так, просрачили. — Крупная женщина с короткой стрижкой смерила продавца, серолицего нездорового мужчину, торгующего метизами, острым взглядом. — Придется выписывать штраф.