— Какого провода?

— Пневматического. Мы бы хотели его усовершенствовать, чтобы можно было передвигаться быстрее, хотя бы со скоростью звука.

— Да? — Я почесал голову, думая, как выкрутиться из ситуации не потеряв лица. Кажется, мои советы здорово устарели. — А чего вы тогда этими копьями из норы кололи?

— Это же подставки для равновесия. — Абориген вынул из-за спины деревянное изделие, похожее на костыль или подставку в виде подковы.

Воткнул одну в землю, потом вторую и водрузил на них свою неподъемную голову, а ноги при этом оторвал от земли.

— А домики чего такие невзрачные, как термитники?

— Это чтобы не жалко было, когда их сломают разорители домов.

— Кто это? Конкурирующая разумная цивилизация? — Спросил Антош.

— Нет, обычные животные, которые ищут пропитание.

— А почему вы не отбиваетесь от них?

— Так нарушится экологическое равновесие. Мы стараемся поддерживать его, насколько это возможно. Все следы наши цивилизации мы прячем под землей, чтобы сохранить первозданный вид планеты.

— Ясно. — Я покачал головой. — А мы тут со своей конституцией и колесом. Еще неизвестно кто из нас более развитая цивилизация.

Из меня вышла вся высокомерная спесь, которая появилась во мне, когда я считал себя более продвинутым существом, который вправе указывать, или подгонять естественный процесс развития. Нам стало намного проще общаться после того, как мы выяснили это. «Дынеголовые» жители поведали нам о своем образе жизни.

Они давно и успешно обживали подземное пространство, создав там города, поля и фермы. На поверхность выбирались изредка, и только для прогулок. Согласно законам, принятым здесь, любое нарушение экологического равновесия строго каралось, поэтому прогулки по земле были вещью праздничной или заслуженной.

Была у этого народа одна особенность, которая мне показалась слишком экзотической. Когда человек старился и становилось ясно, что он может скоро умереть, он проглатывал семя одного дерева, название которого можно было понять, как «второй шанс». Дерево прорастало в теле, используя соки человека, а человек, согласно представлениям местных, не умирал, а срастался с деревом и становился им. Его высаживали в землю, где он жил свою следующую созерцательную жизнь. Дерево давало семена, которые затем высаживались в тела своих родственников, дошедших до кондиции. Я не смог сразу определиться, нравится или нет мне такой ритуал. С одной стороны, здорово думать, что любимый человек не умер, а живет себе рядом в виде дерева, а с другой стороны, вдруг так и есть. Каково ему торчать сотни лет на одном месте. Так что местные парки по мне, походили на наши кладбища и собрание общественности одновременно.