Тем временем спор о том, кто должен временно возглавить империю, всё разгорался и разгорался. Офицеры, лакая вино, никак не могли прийти к одному мнению. Их физиономии, освещённые электрическим светом, порядком раскраснелись. А потом вдруг кто-то выкрикнул, перекрывая гам остальных людей:

— А почему бы многоуважаемому князю Корсакову не попробовать себя на этом поприще? Он, как пить дать, справится. Все мы знаем исключительные таланты его светлости. Он же с Повелителем справился, так что и с империей сладит, пока будет проясняться судьба государя и цесаревича.

— Позвольте, но тело Повелителя не найдено. Следовательно, преждевременно утверждать, что наш добрый князь справился с ним, — возразил ему седой, как лунь, полковник.

— Полно вам, сударь, — встрял в спор уже другой офицер. — Ежели Повелитель жив, то князь Корсаков и мы, его верные воины, победим нежить и во второй раз.

— Победим! Точно вам говорю, победим! — включился уже и третий дворянин.

И вот что я заметил. Все они, кто поддерживал Корсакова, казались трезвее прочих и украдкой поглядывали на молчащего князя, да и между собой переглядывались. А потом к этим людям присоединилось ещё несколько человек, которые стали восхвалять Корсакова и клясться, что он самый достойный претендент на должность кризисного менеджера. Ну, последнее это я уже от себя добавил, но смысл, думаю, был понятен. Остальные офицеры, заражённые их энтузиазмом, потихоньку тоже стали говорить, что Корсаков должен встать у руля империи. Он, дескать, и самых благородных кровей, пересекающихся с родом императора, да ещё и близкий друг государя. Да и вообще — молод, красив, энергичен. И сейчас на самом пике своей славы. Большинство столичных дворян точно поддержат его, а уж армия — предана ему до кончиков ногтей на ногах.

Сам же Корсаков вроде как нехотя заявил, что если офицеры просят его, то он, будучи патриотом Отчизны, возглавит империю, но только на время, пока будет выясняться судьба Императора. А ежели государь погиб, то на престол надо будет возвести того, кто по закону наследует оный.

Народ громом одобрительных выкриков встретил слова князя. Чуть хрустальные люстры не посыпались с потолка, точно спутники «Роскосмоса». А я, внимательно наблюдая за лицом Корсакова, заметил на нём невольно промелькнувшую довольную улыбку. И мне окончательно стало ясно, что тут произошло. Князь позарился на императорский трон и заручился поддержкой армии, только что надававшей по сопатке Повелителю. Корсаков сейчас реально в зените славы. Победитель. Избавитель. Мне вдруг вспомнились римские генералы, которые захватывали власть в Риме. М-да.