Император взглянул на дверь. Она как раз в это время открылась, а на пороге возникла Галина Сергеевна с чашками чая на подносе. Вышколенный секретарь молча поставила большую чашку с вьющимся ароматным дымком перед орком, сменила чашки у императора и Бесстужева, после чего поклонилась и вышла.

Стоило только двери закрыться, как император произнес:

— Кого же нам тогда на эту роль сподвигнуть? Кто сможет рядом подсуетиться?

— Может… Елена Николаевна? — тихо спросил Бесстужев и тут же закрылся папкой. — Только сразу не плескайте, государь, я только предложил. Они же всё равно встретятся на балу, так почему бы ей не выказать своё расположение к молодому и симпатичному боярчонку? Тогда может сняться много вопросов, а ещё больше отпадёт ненужных домыслов.

— Михаил Дмитриевич, ты хоть понимаешь, что мне предлагаешь? Она и так меня спрашивает по поводу этого ведьмачонка, а ты предлагаешь ещё и сближение им устроить? Или забыл, о чем мы с тобой разговаривали?

Бесстужев вздохнул, а после посмотрел в глаза императору:

— Помню, вот как сейчас помню все до последнего звука, да только другого варианта я пока не предполагаю. Нет, если так уж сильно нужно, то я и сам смогу… А можем и просто самого оставить, ведь не пацан уже, сумеет справиться с неудобными вопросами.

Император пожевал губами, а после произнес:

— Я так подумал… Оставим его лучше одного. Пусть попробует выплыть сам. А уж если не сможет, тогда и на балы ему больше хода не будет. Запрется в своих тамбовских трущобах, да пусть там кукует. Елену на его защиту я ставить не позволю.

— Но…

— Никаких «но»! — отрезал император. — Ангыр, ты допил свой чай?

Орк в три больших глотка опрокинул чашку и поставил её на место. Было видно, что едва сдерживается от крика обожженой глоткой, но промолчал. Только кивнул в ответ на испытующий императорский взгляд.

— Тогда всё, до завтра, — сказал император. — Ангыр, твои лучшие бойцы должны обеспечивать внутренний покой и порядок. Михаил Дмитриевич, твои «незаметные» люди фиксируют всё из ряда вон выходящее. Всё должно пройти без сучка и задоринки!

— Будет сделано, — просипел орк, стараясь захватить ртом побольше прохладного воздуха.

В порыве чинопочитания вскочил так, что кресло отлетело прочь, отброшенное выпрямленными ногами. Император поморщился от грохота. Орк же застыл на месте, вытянувшись струной.

— Сделаем, государь император, не впервой, — неторопливо встал Бесстужев. — Комар носа не подточит.

Он допивать чай не стал. Не то, чтобы не уважал императора, просто не любил очень горячий чай.