После этого Лаврин криво усмехнулся и бросился вперед, выставив меч на манер копья. Конечно же мне не составило труда увернуться от такого удара. Вот только…
Когда я начал делать пируэт, то заметил, что за мной находится Карамазова. В пылу боя мы приблизились к стоящей линии учеников и если я сейчас увернусь, то…
Он же пронзит ей грудь!
И это будет убийство по неосторожности, когда преподавателя накажут, а ученику ничего не будет. За Карамазову даже никто мстить не будет!
Все эти мысли пролетели у меня в голове за одну секунду, пока тело двигалось назад. Отбить удар уже не успевал. Отмахнуться щитом тоже, поэтому пришлось подставить плечо под удар. Для быстродействия пришлось убрать часть Кольчуги Души и надо же было мечу ударить именно в это место…
Раздался женский визг…
Сначала нервные окончания не поняли — что произошло, а в следующую секунду взвыли так, что у меня помутилось в голове. А как только помутилось, сразу почернело, словно кто-то резко выключил свет.
Глава 8
Получал ли я раны раньше?
Да как сказать… На самом деле жизнь ведьмака почти всегда состоит из одних только приобретений ран, а потом зализываний оных. Ведь мы боремся с теми, кто категорически не хочет расставаться с жизнью, зато почти всегда любит убивать. И почти всегда существо борется до последнего, топит до талого…
А при такой воле к жизни невольно существо будет наносить раны. И да, только от мастерства ведьмака зависит — скольким шрамам он позволит появиться на своей шкуре. Я старался ран не получать, но кто же меня спрашивает?
Вот и сейчас, лежа на спине с закрытыми глазами, я уже прикинул, чем буду заживлять рану и как можно быстрее восстановить рассеченные мышцы. Странным было то, что я не слышал гула голосов студентов. Неужели всем пофиг на то, что в их старосте сделали незапланированную дырку?
Да ещё и пахло… Пахло не матами, а свежей травой и полевыми цветами. От кого так могло пахнуть? И что это за духи такие? Надо будет Маринке подарить, ей вроде такие нравятся.
— И долго ты ссссобралсссся тут лежать? — послышался мелодичный женский голос в котором явственно звучали шипящие нотки.
— А что? Уж и полежать нельзя? — спросил я на всякий случай. — Никак тут место забронировано для другого лежаки?
— Ты хоть бы глаза открыл, для приличия, — ответил мне тот же голос.
— А я голый?
— Нет.
— Тогда открою. А то ведь я стеснительный до крайности, — хмыкнул в ответ и открыл глаза.
Нет, шорты, футболка и кроссовки всё также были на мне. Вот только я был где-то не там!
Вместо спортивного зала я находился на разномастном ковре из растений и цветов. Этот ковер устилал огромный зал с витыми колоннами, здоровенными канделябрами, обилием зеркал и россыпью разноцветных драгоценных камней, вкрапленных во всевозможные места. Свежий ветерок шевелил воздушные занавеси на приоткрытых окнах, за которыми раздавался далекий щебет птиц.