Я сделал несколько шагов по направлению к остановке и пару раз кашлянул. Старушка подняла на меня глаза. Я постарался сделать участливое лицо:

— Прошу прощения, что мешаю вам, но не могу пройти мимо плачущей женщины. Я могу чем-нибудь помочь вам?

— Извините, молодой человек, но помочь вы мне ничем не можете, — покачала головой старушка. — Инвалиду без рук, без ног, без глаз и сердца вряд ли чем можно помочь…

Сказать по правде, я немного опешил. Вроде бы всё при ней, ничего такого инвалидского я не увидел. В чём же дело? Аллегория какая? Метафора?

— Простите, но вроде бы всё при вас, — развел я руками. — Или я чего-то не понимаю? Но поверьте, я всеми силами пытаюсь понять!

— Вам в самом деле это нужно? — спросила старушка, чуть всхлипнув.

— Не могу пройти мимо, — покачал я головой.

— Мужа я схоронила, молодой человек. Мужа, Михаила Силантьевича… И ведь не любила я его сначала. Гармонист мне нравился в деревне нашей, а отдали родители за него, за Силантьевича. А Михаил и слов-то красивых не знал, уж на что язык был не подвешен. Просто стоял, прижав меня к груди. А я слышала, как его сердце тук-тук-тук, тук-тук-тук, тук-тук-тук… — старушка показала быстрый темп. — И молчал.

— Любил, наверное? — спросил я, когда старушка замолчала, утерев выступившие слезинки.

— Вот ведь ни разу за всю долгую жизнь не сказал. Говорил, что любовь это всё глупости, что для романтичных дурочек придумано… А сам… Сам за то, что простоволосая на мороз выходила ругал, то тяжести отбирал, говорил, что не для того женился, чтобы жена горб зарабатывала. Когда дети пошли, то с ними нянькался, мне всё поспать давал. Глазами моими был, когда я сном лёгким забывалась. Руками моими был, когда стирал на всё семейство, по дому убирался и со скотиной управлялся, когда я хворой слегла. Когда до больницы надо было, то дороги все замело, ни одна машина не проедет — он меня на закорки закинул и на лыжах доставил. Ногами моими был. Дети выросли. Внуки пошли. Для них всё жили. А потом… Как не стало Михаила, так и внутри что-то оборвалось. Поняла я, что сердца родного лишилась…

Старушка уткнула лицо в ладони и мелко затряслась. Старик-призрак только развел руками, мол, вот так и плачет постоянно. Я погладил её по плечу:

— Вы не плачьте, Арина Родионовна. Любит вас Михаил Силантьевич, любит. Не всегда мужчины могут подобрать нужные слова, иногда они выражают их действиями. Вот и муж вас из таких… Под красивые слова язык не заточен, а вот делами всё доказал. Не переживайте вы, не убивайтесь. Живите дальше, а муж ваш… Он всегда рядом с вами будет. Он дождется вас, Арина Родионовна…