Что мне после этого какой-то тест? Так, легкая разминка для мозгов. Я смог даже вычленить то, от чего зависит рыночная капитализация компании: количество акций в обращении; рыночная стоимость акций; макроэкономические события и состояние отрасли, в которой работает компания. Среди пунктов превалировали подобные решения — три верных ответа и один неверный. Вот и ломай голову — какой из четырех представленных пунктов будет правильным.

Лицо Лаврина я уже успел оценить. Эх, до чего же хороший фонарь я ему поставил! Пусть замазанный магией и косметикой, но всё равно синева пробивается под глазом. Прямо так и хотелось пропеть: «Расплескалась синева, расплескалась! По фингалу разлилась, да по скулам…»

Хотелось, но я не пропел. Сдержался. Всё-таки я серьёзный перец и мне подобает ходить так, словно вот-вот обосрусь и при этом старательно сжимать булки. И поменьше давить лыбу, чтобы не приняли за скомороха и шута. Я весь из себя важный такой должен быть, прямо рыцарь без страха и упрёка. Сижу, никого не трогаю, решаю тест…

Уже несколько раз ловил на себе задумчивый взгляд Светланы. А также заинтересованные взгляды боярыни Разумовской, княжны Салтыковой и боярыни Велихвостовой. Эта троица уже наслышана про дуэль и про то, как меня пытались остановить мольбы Карамазовой. В глазах девушек я поднялся на пару уровней по интересу. Чертовски приятно чувствовать на себе женские взгляды, скажу я вам!

— Ещё пять минут и сдаём работы! — проскрипел преподаватель.

— Простите, Сергей Павлович, а кто написал, тот уже может сдать? — поднял я руку.

— Выскочка, — раздалось слева знакомое шипение.

Лаврин всё никак не может успокоиться.

— Лучше всем оставаться на своих местах и проявлять уважение к своим одногруппникам. Хождение по аудитории будет только отвлекать. Если вы всё сделали, то перепроверьте себя. Излишнее самомнение может сыграть дурную шутку, — преподаватель склонил голову на плечо.

— Что, съел? — снова раздалось шипение.

— Вы правы, Сергей Павлович, излишнее самомнение порой играет дурную шутку с лучшими из нас. А худших вообще разрывает на клочки, — солнечно улыбнулся я в ответ. — На мелкие, плохо пахнущие кусочки…

— Поэтому будет лучше дождаться окончания занятия и уже со всеми вместе сдать работу, — с улыбкой ответил преподаватель.

Я кивнул и сделал вид, что углубился в изучение листа перед собой. Периферийным зрением заметил брошенные на меня взгляды однокурсников. Кто-то смотрел с симпатией, кто-то с недовольством. Но первых было больше.

Время тянулось жвачкой, прилипшей к кроссовкам с разогретого асфальта. Я уже право слово заскучал. Экономика была у нас последней парой и после неё следовало проводить Карамазову хотя бы до ворот гимназии. Сделать так, чтобы никто не обидел.