Но, тем не менее, я был удивлен способностями Карамазовой. Если бы не она, то пришлось бы мне снова встретиться с Мареной.

Или это была помощь как раз от Королевы смерти?

И ещё эта долбанное слово «Берегись». Слишком много всякого-разного непонятного и разнообразного. Не люблю я такого. Не люблю интриги и всякие подлянки. Может потому и не люблю, что сам на такое ох как горазд?

— Ого, я впечатлен. Вы и в самом деле спасли мне жизнь, госпожа Карамазова, — я чуть поклонился. — Плечо не болит, работает как надо. В теле бурлит кровь и даже не думает показывать, что недавно было пролито немало.

— Это вы меня спасли, господин Южский. Если бы не ваша защита, то вряд ли кто из наших смог бы остановить кровь. А пока бы сбегали за врачом и пока тот пришел, то я успела бы истечь кровью, — на щеках Светланы появился стыдливый румянец.

— И всё равно, я ваш должник. Думаю, что смогу отблагодарить вас ужином.

— Я подумаю над вашим предложением, — не подняла головы Карамазова.

— Ого, чтобы пригласить девушку на ужин, надо сперва лечь под меч? — хмыкнул Говардский. — Нет уж, увольте! Я лучше лично приглашу или сообщение отправлю. На подобные жертвы я ещё не готов идти!

Светлана вспыхнула ещё ярче, а после остановилась и, не отводя глаз от концов своих кроссовок, произнесла:

— Господин Южский, я вижу, что вам действительно лучше и моя помощь больше не нужна. Ваши друзья вас проводят до медкабинета, а мне… До свидания!

После этого она развернулась и едва ли не бегом бросилась прочь. Вскоре она скрылась за поворотом на лестницу.

— Ну не надо было так, — покачал я головой, глядя на Говардского. — Зачем смущать девушку? Она же вон сколько сделала.

— Да ладно тебе, это же Карамазова. Чего ты с ней нянчишься? Если хочешь на ночку соблазнить, то понятно, а так чего? Она же хреновая пара. После того, как её отец затеял заговор, её семья вряд ли выберется из нищеты.

— Савелий, ты хоть и друг, но я могу и по мордасам въехать, — нахмурился я в ответ. — Не всё же меряется деньгами!

— Ох, ну хорош, побереги свой пыл для Лаврина. Ему съездишь по морде. Кто кроме друга тебе всю правду скажет, пусть она и будет непристойная?

— Правда это одно, а грязные мысли — это другое, — сказал я. — Недостойно моих друзей такие мысли озвучивать.

— Недостойно? Может быть мне ещё извиниться перед Карамазовой? — поднял брови Говардский.

— Это на твоей совести, Савелий, но я бы на твоём месте извинился, если бы она вот точно также спасла тебя от лютой смерти. Да что там извинился, у меня бы даже мыслей таких не возникло!

— Господа, господа, не стоит ругаться. Всё-таки мы друзья, — вмешался Лопырев. — Тем более, что мы почти пришли.